— Я люблю тебя.

Он закрыл глаза.

— Повтори.

— Я люблю тебя.

Он коснулся пальцами влажных завитков, среди которых прятался тугой бутон чувственности.

— Скажи это, когда я буду входить в тебя.

— Я люблю тебя. — Он входил все глубже и глубже. Что он подумает, когда поймет, что она девственница? Ведь он уверен, что она его жена. Но Эмили прогнала эту мысль и снова прошептала: — Я люблю тебя.

— Ты моя прекрасная тигрица. — Он двигался медленно, словно понимая, что она еще не знала мужчины. Он целовал ее, то всовывая ей в рот язык, то вынимая его, и этот ритм гипнотизировал, являясь зеркальным отражением движений его плоти внутри ее.

Она почувствовала мгновенную боль, когда он прорвал девственную плеву, и тут же пришло наслаждение.

Она никогда не испытает ничего подобного с другим мужчиной. Наконец-то осуществилась ее мечта.

Она двигалась вместе с ним и наперекор ему, целовала его, ощущая, как на него накатила волна наслаждения. Он приподнял голову и посмотрел на нее. Огонь сверкал в глубине его прекрасных глаз. Наслаждение его росло, заполняя ее. Она содрогнулась всем телом, прильнула к нему и приняла его в этом чудесном освобождении.

— Эмили! — Он рванулся, прижал ее к себе и излил в нее семя.

Возможно, все это иллюзия. Обман. Ведь он потерял память. Но неизвестно, когда она вернется к нему. А пока можно об этом не думать. Сейчас они оба счастливы.

Она коснулась его шеи кончиком языка, ощутила соленый вкус пота. Он был реален. А это самое главное.

Он приподнялся на локте, заглянул ей в глаза. Она затаила дыхание. Станет ли он расспрашивать ее прямо сейчас, почему у них до этого не было близости, если они женаты.

— Я люблю тебя, Эм. — Он отвел влажную прядь волос с ее щеки. — Обещай, что никогда не усомнишься в моей любви. Что бы ни случилось.

Голос его прозвучал резко, в нем слышались нотки отчаяния. И она поняла, что это не имеет никакого отношения к ее девственности.

Он коснулся ладонью ее щеки.

— Обещай, что никогда не усомнишься в моей любви, — повторил он.

Должно быть, он в замешательстве из-за потери памяти, подумала Эмили. Других причин для отчаяния нет.

— Обещай, — прошептал он, прижав ладонь к ее щеке. — Обещай, что всегда будешь помнить то, что между нами произошло, и то, как сильно я тебя люблю.

От этих слов повеяло холодом, Эмили охватило предчувствие надвигающейся беды.

— Это все из-за потери памяти, любимый. Это-то тебя и сбивает с толку, потому ты так напряжен и встревожен.

Мускул задергался у него на щеке, челюсти сжались.

— Обещай мне.

Ей стало страшно.

— Обещаю.

— Я искал тебя всю жизнь. — Он порывисто вздохнул. — И не хочу тебя терять.

— Ты меня не потеряешь. — Она не станет думать о том, что случится, если к нему вернется память. Она запустила пальцы в кольца волос у него на затылке, и ей передались его отчаяние и страх. — Обними меня, любимый.

Он прижал ее к себе, уткнулся лицом ей в шею. Она прильнула к нему и почувствовала, как он напрягся.

— Я хочу тебя. — Он поцеловал ее, коснулся пальцами ее груди. Его прикосновение показалось ей легким ветерком, тихо пролетевшим над угольями разгорающейся страсти. — Я не могу тобой насытиться.

— Так возьми меня. — Она провела ладонью по его спине.

— Я буду любить тебя, пока жив. — Он крепко обнял ее.

Лунный свет заливал постель, путался в темно-рыжих кудрях, разметавшихся по его груди.