— Об этом я ничего не знаю, — хмуро ответил оборотень. — Она просила меня лишь об одном: узнать, действительно ли Кристобаль Крейн не похож на остальных пиратов. Если это окажется правдой, я должен подать ей весть и ждать дальнейших распоряжений…

Крейн поднялся и взглянул Хагену в глаза — тот смутился, но сумел не отвернуться.

— Сейчас ты говоришь неправду. — В голосе капитана проскользнули металлические нотки. — Это может здорово навредить твоей… хозяйке. Чего она хочет? Отвечай!

Наступило тягостное молчание. Эрдан, лишь наблюдавший за разговором со стороны, проклинал себя за беспомощность, но он и впрямь не мог ничего сделать: эту загадку Кристобаль должен был разгадать сам.

— Она желает того же, что и вы, — наконец сказал Хаген. — И я. И многие другие… она хочет, чтобы тот, кто власти недостоин, ее лишился.

«…то есть она хочет свергнуть Капитана-Императора».

Кристобаль продолжал испытующе глядеть на оборотня, и тот прибавил:

— Она просила передать, что сейчас самую большую опасность для вас представляют черные корабли.

— Сколько их? — требовательно спросил Крейн.

— В начале прошлой весны было три, — со вздохом ответил Хаген. — Сейчас, наверное, больше… предупреждая ваш вопрос, капитан, — я в самом деле не знаю, откуда они берутся и отчего так опасны. Она мне не сказала.

— Как мило с твоей стороны сообщить об этом сейчас. — Крейн скривился. — Мы здесь, а черные, должно быть, громят Окраину…

Хаген покачал головой:

— Позвольте не согласиться! Я говорил с матросами «Луны» и понял, что Лайра Отчаянный без всяких предостережений начеку. К тому же, капитан, расскажи я обо всем сразу — неужели вы поверили бы?

Крейн шумно вздохнул и снова перевел взгляд на горизонт.

— Как ты собираешься подать ей знак, что говорил со мной?

— Она сказала, что все узнает сама, — ответил оборотень, почему-то смущаясь. — Понятия не имею, каким образом.

— Понятия не имеешь… — раздраженно повторил капитан. Хаген напрягся, а Эрдан еле сдержал усмешку: оборотень еще не успел изучить все привычки Крейна и не понимал, что можно уже не бояться. — Ладно. Я помогу твоей госпоже, если это окажется в моих силах. Выходит, надо ждать ее инструкций? Что ж, подождем. А пока давай разберемся кое с чем… ты ведь хочешь по-настоящему войти в команду?

Лицо Хагена осветилось радостью, но почти сразу помрачнело. Он молчал, опустив голову, и дождался язвительного замечания Кристобаля:

— Боишься, что тогда я выведаю у тебя имя этой женщины?

Оборотень не ответил.

— Ты должен был заметить, что я не лезу в чужие мысли без лишней надобности. До тех пор, пока твой секрет не представляет опасности для «Невесты», она не будет его трогать — и я тоже, соответственно. Так что это вопрос доверия. Ты веришь мне?

Хаген вздохнул, оглядел берег — его взгляд ненадолго задержался на Кузнечике, который помогал матросам.

— Да, капитан. Я согласен.

Крейн обернулся; на его лице играла добродушная улыбка, от раздражения и гнева не осталось и следа. Он протянул руку новому члену команды «Невесты ветра», и в тот момент, когда их ладони соприкоснулись, Эрдан ощутил…

…нет, он не ощутил ничего.

Солнце светило по-летнему щедро, но Эрдану вдруг стало очень холодно. Память услужливо подсказала, что должно было произойти, — волнение сущности, испуганно-восторженные чувства новичка, впервые соприкоснувшегося с сознанием фрегата, — но корабел вообще ничего не почувствовал.