Мойра подтянула к себе трехногий табурет и села рядом с Бренной.

— Если бы это оживило Йоранда, я положила бы на его место моего мужа. Клянусь небесами.

— Мойра, ты не должна говорить так, — строго ответила Бренна. — Хотя мне еще раньше не понравилась идея Фергуса послать нас на остров Святого Патрика, несмотря на предупреждение. Я даже подозревала, что у тебя с ним нелады. Он действительно плохо обращался с тобой?

Мойра грустно улыбнулась:

— Если Фергус из Улада и получит когда-нибудь наследника, это будет либо смертный грех на мою душу, либо чудо непорочного зачатия. Я замужем уже несколько месяцев, но, знаешь ли, я все еще девушка. Этот Фергус… Я даже не знаю, как назвать его.

Мойра встала и снова принялась кружить по комнате, подобно рыси в клетке.

— Он избегает меня в постели, словно я беззубая старая карга. Однако поговаривают, что он забавляется с детьми.

Бренна начинала понемногу проникаться печалью своей сестры.

— Оставь его. Тебя за это никто не обвинит. Вернись домой в Донегол со… — Бренна осеклась, чуть не сказав: «со мной и Йорандом». С чувством глухой боли она поняла, что похоронит мужа на этом крошечном острове Святого Патрика. — Однако в присутствии отца я никогда не слышала ничего подобного о Фергусе.

— Я не хочу, чтобы король знал. Зачем разрывать брак, который является гарантией мира между двумя кланами, — сказала Мойра, гордо выпрямляя спину и пряча слезы. — Ирландцы больше воюют друг с другом, чем с нормандцами, прогоняя их с острова. Я не хочу стать причиной новой войны. Зачем нам сироты и вдовы? А так я могу защитить свой народ. Во мне люди должны видеть королеву клана Улад.

Бренна наклонилась к сестре, обняла ее и вдруг поняла, что за те несколько месяцев, что они не виделись, Мойра изменилась. Это была уже не та легкомысленная девушка с романтическими представлениями о нежной любви. Теперь сестра была похожа на грустную молодую женщину с разбитым сердцем. Однако дух Мойры по-прежнему был крепок. Мойра действительно познала, что значит быть королевой.

— Я горжусь тобой, сестра, — произнесла Бренна.

— О, Бренна, я не должна обременять тебя еще и своим горем, — ответила Мойра. — Я пойду, но ты помни, что я всегда рядом, когда тебе будет нужно.

— Я не знаю, что делать, — сказала Бренна, опускаясь на край постели, на которой лежал Йоранд. — Я столько молилась за него.

— Тогда не молись, — сказала Мойра уже у двери. — Только будь рядом, чтобы Йоранд слышал тебя, твой голос. Может быть, тогда его дух возвратится в тело.

Мойра ушла, затворив тяжелую дубовую дверь.

«Чтобы Йоранд слышал твой голос», — повторила про себя Бренна. Но что она могла сказать человеку, дух которого, возможно, уже покинул этот мир?

Сидя не двигаясь на краю постели, она почувствовала в животе легкое колебание. Изменения, которые бывали у нее раз в месяц, задерживались вот уже несколько раз. Бренна заметила это, но приписывала трудностям путешествия, которые нарушали естественные ритмы ее тела. Она боялась и подумать о другой возможности. Боялась, что это не сбудется.

— Муж мой, — начала она тихо. — У меня, кажется, есть новость. Даже если ты покинешь меня, знай, что во мне осталась твоя частичка. В моем животе растет твой ребенок, Йоранд, и…

Бренна на мгновение замолчала, подумав о том, как это должно быть ужасно, что Йоранд умрет, так и не увидев плода их любви.

— Я благодарю тебя за эту радость.