Теперь Йоранд понял, зачем она становилась на колени и подбирала край туники. Она искала кинжал. Найдя обломок кинжала, скрыла его подолом туники, а заодно и использовала ткань, чтобы не порезать руки.

— Идите к черту! — воскликнула Бренна, вонзая лезвие в грудь Колгрима и тут же отпрыгивая назад.

От неожиданного удара Колгрим задохнулся. Он хотел сделать шаг к Бренне, но потерял равновесие и упал и воду.

С боевым кличем Йоранд вплавь бросился к Колгриму. Он хотел удостовериться, что Колгриму наступит конец. Мужчины схватились и вместе ушли под воду. В чернильной тьме не было видно даже лиц, но Колгрим пытался выплыть. И Йоранд это чувствовал. Он нащупал обломок кинжала и загнал его поглубже в грудь капитана.

Взрыв пузырей показал Йоранду, что Колгрим выдохнул воздух. Однако капитан все еще держал Йоранда. Тот загнал обломок еще глубже, и тело Колгрима обмякло.

Йоранд не стал удерживать уже мертвое тело. Теперь Йоранд висел в кромешной тьме и не знал, где спасительный воздух и свет, а где морское дно. Надеясь, что всплывет сам, он избавился от тяжелых ботинок. Но все было тщетно.

Заметив, как уголки его рта покидают пузырьки, Йоранд решил следовать за ними. Когда воздух закончился, легкие сжались и желание вдохнуть стало невыносимо сильным. Вдруг Йоранд увидел свет. Чувствуя прилив сил, он сделал несколько мощных гребков. Боль в простреленной руке начинала спадать, и к нему пришло удивительное спокойствие.

Последней его мыслью стало то, что смерть, в конце концов, не столь уж и страшна.

Глава 36

Мойра нервно мерила шагами маленькую комнату. Бренна сидела неподвижно, наблюдая, как отец Армог опускает пальцы в благовонное масло и рисует елеем крест на лбу Йоранда. Положив свою тонкую руку на плечо Бренны, он тихо произнес:

— Ваш муж только что принял соборование, дитя мое. Утешьтесь.

— И ничего больше нельзя сделать?

— Вы можете единственное, — осеняя Бренну крестным знамением, сказал Армог, — передать его в руки Божьи.

Священник закрыл за собой дверь, оставляя Бренну нести тихую бессменную вахту у тела мужа.

К тому времени как сражение между нормандцами и переодетыми в дев ирландскими воинами подошло к концу, Бренна увидела тело мужа, плавающее в залитых лунным светом волнах рядом с судном. Оставшиеся воины сумели извлечь Йоранда из воды и стали ударять по спине, пытаясь освободить его легкие от воды. Бренна чувствовала, как в его груди нитевидно бьется сердце. Его грудь вздымалась и опускалась в такт дыханию, но открытые глаза по-прежнему смотрели невидящим взглядом. По приказу Мойры остальных нормандцев скинули в море, а Йоранда завернули в плащ и перенесли в монастырь на острове Святого Патрика.

Когда Армог окончательно вытащил остатки стрелы из руки Йоранда, тот не дернул ни одним мускулом.

Взяв руку Йоранда, Бренна сжала ее между своими руками, чувствуя холод меж ними. Она нащупала тонкий шрам на его ладони — символ их брака, о котором Йоранд хотел помнить всю жизнь. Бренна поцеловала этот шрам.

Когда отец Армог поднимал закрытые веки Йоранда, Бренна видела нездоровую синюшность под ними. Кожа Йоранда была бледной, как воск, а на виске чуть вздулся синяк. Лишь небольшое движение груди показывало Бренне, что муж был еще жив.

— Что-то похожее мы наблюдали, когда нашли его на берегу, — сказала Мойра, кладя руку на плечо сестры — Даже теперь я думаю, что этот нормандец самый красивый из всех мужчин, которых я когда-либо видела.

— Да, — сказала Бренна, не отводя пристального взгляда от неподвижного лица Йоранда. — Слишком поздно я поняла, что в его груди бьется доброе сердце, столь же прекрасное, как и его лицо.