Еще до того, как оставить Дублин, Йоранд распорядился отдать все свое имущество Сольвейг. Даже лодку. Нормандец подозревал, что его бывшая жена быстро найдет ему замену, однако это ни в малейшей степени не расстраивало его.

Йоранда больше тревожило предприятие, которое затеяли Колгрим и Торкилл. Его мучил вопрос, удалось ли Бьерну выполнить свою часть плана. На следующий день после отбытия Йоранда и Бренны из Дублина Бьерн должен был забрать святого отца Армога и отплыть с ним в земли клана Улад. Йоранд подозревал, что ирландцы никогда не поверят нормандцу, который предупреждает их о набеге. А если предупредит ирландский священник — это совсем другое дело. Но будут ли ирландцы слушать священника, служившего у нормандцев?

Через отца Армога Йоранд передал ирландцам все, сообщив даже, где будет нынешняя засада. Эту бухту он присмотрел заранее и порекомендовал Торкиллу. Теперь со стороны моря они были надежно скрыты от посторонних глаз, но со стороны утеса, откуда Йоранд ждал лучников, видны как на ладони. Если бы глава клана подошел с суши, сражение закончилось бы, даже не начавшись.

Но приняли ли ирландцы этот план, Йоранд не знал. Они могли посадить его друзей в темницу и даже убить, не отложив при этом паломничества их королевы.

Йоранд молился, но не за свою жизнь. Ведь он обещал Бренне, что возвратится в Донегол. Но если все будет так, как он рассчитал, то он погибнет вместе со всеми. Впрочем, это вполне соответствовало бы судьбе предателя и клятвопреступника. Однако Йоранд молился за жизнь Бренны.

«Сможет ли она остаться счастливой без меня?» — думал он и молился ее христианскому Богу. Йоранд был уверен, что норвежские боги не простят его, после того как он предал Торкилла и тех, кто пошел с ними. Но ведь когда один из учеников Христа предал его, Христос послал ему прощение.

Шум волн, разбивавшихся о борт ладьи, и вечерний крик птиц ровным фоном заполняли воздух. Внезапно Йоранд услышал новый звук.

Это был женский смех. По воде плыл серебристый перезвон, так знакомый Йоранду.

«Мойра!» — понял он.

Вдали появились очертания неуклюжего ирландского судна с поднятыми парусами. В лунном свете было видно, как белела ткань парусов, вздымавшихся под свежим бризом.

«Они все равно поплыли!» — подумал Йоранд, проклиная упрямство ирландцев, пославших беззащитных женщин навстречу опасности.

Затем он услышал другой голос — более низкий, но такой же музыкальный. Слов разобрать было нельзя. Внезапно Йоранд узнал голос Бренны.

Нормандец почувствовал приступ паники. «Что она делает здесь? Она должна быть сейчас у своего отца», — подумал он.

— Шевелитесь, шевелитесь, — проревел Торкилл. — Не заставим ждать ирландских дев.

От такого поворота событий голова Йоранда даже закружилась. Он схватился за весло, гадая, как спасти Бренну.

Двенадцать весел поднялись в унисон и разрезали темные волны, направляя пиратский корабль на беззащитный ирландский парусник; Торкилл управлял широким парусом, и ветер подгонял корабль по волнам, подобно тому как хищник при виде добычи ускоряет бег.

— Проклятие, шевелитесь быстрее, — ревел Торкилл.

До них донесся пронзительный крик женщины. Йоранд не знал, была ли это Бренна, но понимал, что ее надо спасать. Монахи, как назло, вяло возились у паруса, словно хотели, чтобы нормандцы побыстрее догнали их.