— Нелюбовь к англичанам — единственное, в чем мы сходимся. Она не перевесит нашу ненависть друг к другу, во всяком случае, до тех пор, пока моя фамильная честь не будет удовлетворена. У Макайворсов, как мы оба с тобой знаем, чести нет, и поэтому они не способны уважать ее в других, если только их к этому не принудить.

— Что бы ты ни делал, твоего отца и Гвендолин уже не вернешь. А возвращать леди Элен ты, думаю, и сам не захочешь.

— Разумеется, нет. Однако хотелось бы знать, сколь счастлива она в своем замужестве.

— Стало быть, решено, ты едешь?

— Да, хотя бы затем, чтобы присмотреться к лорду Джиллу и отыскать его слабое место. И если оно есть, если существует способ уязвить старого плута в самое сердце — я это сделаю. Я отомщу ему, Мактавиш.

— Не сомневаюсь.

— Душа моей сестры взывает ко мне из неосвященной могилы. Я не обрету покоя, пока она не будет достойно похоронена в фамильном склепе, среди наших предков!

Кале, Франция

Леди Арриан Винтер, дочь герцога Равенуортского, поглядывала с борта отцовской яхты на грозовые облака над восточным горизонтом. Яхта «Соловей», имевшая семь человек экипажа под началом капитана Норриса, везла Арриан за шесть сотен миль, через все Северное море к берегам далекой Шотландии, где ее ждал нареченный жених. Капитан обещал при благоприятном ветре подойти к берегам Шотландии уже через неделю.

Пока морской ветер, солоновато-пьянящий на вкус, играл ее длинными золотистыми волосами, она думала о том, что или, точнее, кто ждет ее в конце долгого пути. Сердце ее разрывалось от счастья: на берегу ее встретит суженый — лорд Йен Макайворс.

Любит ли он ее так же сильно, как она его? Считает ли дни до начала их супружеской жизни?

Ей вспомнились детские годы, когда они вместе с братом Майклом и тетушкой Мэри уезжали на лето к прадедушке в Шотландию. В те времена Йен едва замечал ее.

Потом незаметно, как всегда, воспоминания унесли Арриан в счастливый день тринадцатилетия, когда она впервые поняла, что любит…

В тот день с самого утра Йен был к ней особенно внимателен и учтив, а вечером разыскал ее в саду, куда она вышла подышать свежим воздухом, и протянул ей целую охапку дикого вереска.

— Я хотел вручить тебе свой подарок, когда мы будем одни, — произнес он, улыбаясь и глядя на нее сверху вниз.

Арриан дотронулась пальцем до нежно-лиловых лепестков.

— Как красиво, — пролепетала она, в благоговейном страхе глядя на Йена. Он был такой высокий, мужественный.

— Знаю, что столь необычный подарок не все могут оценить, Арриан. Но я подношу его тебе в знак искреннего расположения… и, кроме того, преследую одну тайную цель.

С этими словами он поднес ее руку к губам, и сердце ее замерло в груди.

— Какую же? — теплые губы коснулись ее запястья, и она затрепетала от восторга.

— Я хочу, чтобы ты не забывала Шотландию — и меня.

— Я буду помнить, обещаю, — с сияющими глазами отвечала она.

— Ты так юна… Поймешь ли ты, с каким нетерпением я ждал, когда ты вырастешь? Впрочем, ты и сейчас еще дитя.

Арриан не верила своим ушам. Что это — Йен признается ей в любви?

— Мне уже тринадцать, — сказала она. Он коснулся ее щеки.

— Тринадцать лет — это еще очень мало, Арриан.

— Я повзрослею, — не зная, что думать, пообещала она.

— Конечно, моя юная прекрасная леди. Но там, в далеком Лондоне, в кругу поклонников, готовых на все ради твоей улыбки, вспомнишь ли ты обо мне?

— О да! — Глаза ее вспыхнули ярче прежнего.