«Ты настоящий рома чави, — говорил мне дед, — настоящий цыганенок».

В отличие — это подразумевалось — от моего младшего брата, который пошел в маму. Оба рослые, розовощекие, с проницательными серыми глазами, мама и Том отлично смотрелись бы где-нибудь на куропаточьей пустоши, хотя им, как представителям рабочего класса, очутиться там никак не грозило. Том эту разницу в отношении чувствовал и ездить к Тате терпеть не мог. А я обожал.

Как-то раз Тата посадил меня на колени — мне было лет семь — и сказал:

— В твоих жилах, Рэймонд, течет чистая черная кровь, несмотря ни на что. Ты — вылитый мой отец. Иногда такое случается. Ты чистокровный цыган.

По-моему, мы с ним были одни. Я до сих пор помню убийственно серьезное выражение его лица и горящий взгляд, как помню и то, что от его слов мне стало не по себе, хотя их смысл тогда остался мне совершенно не понятен.

— Значит, он ошибался? — спрашиваю я Леона. — Ваша семья — не чистокровные рома?

— А кто теперь чистокровный? Но он, похоже, так считал, а Роза была не против. Он парнишка-то был симпатичный, этот Иво.

— Никогда не слышал фамилии Янко. Они англичане?

— Да, вроде как. Тене утверждал, что они мачвайя. Якобы то ли его отец, то ли его дед перебрался в Англию откуда-то с Балкан, но точно я не уверен. Они состоят в каком-то родстве с Ли из Сассекса. То ли двоюродные, то ли троюродные. Так что, может, насчет Балкан все это одна брехня.

— А как вы познакомились?

Он пожимает плечами:

— Да сталкивались с ними время от времени. И знакомые общие у нас были. Ну, сами знаете, как это бывает.

— Значит, после свадьбы вы больше не виделись с ними на ярмарках? И навещать они вас не навещали?

Леон принимается разглядывать свои руки. Наверное, он все-таки переживает из-за дочери, которую несколько лет назад потерял из виду.

— Эти Янко… они держались немного особняком. Кочевали сами по себе. Закрытые такие люди. Не слишком общительные.

— Но все-таки это же ваша дочь… Вам ведь наверняка хотелось с ней повидаться, и вашей жене тоже.

— Когда ведешь кочевую жизнь… Я не был удивлен, что Роза больше не приезжала. После свадьбы она стала Янко. Перестала быть Вуд. Но теперь… у меня есть причины… я уверен, что с ней случилось что-то худое. Я в этом уверен.

— Вы хотите сказать, вы считаете, что Янко каким-то образом причинили ей зло?

— Ну да.

— Почему?

— Я им не доверяю. С ними всегда было что-то не так… Не знаю, как это описать.

— Хотя бы попытайтесь.

— Ну вот… У Тене умерла жена, но от чего — никто не знает. Была жена — и нет ее. А еще у него была сестра, которая сбежала от них и больше не объявлялась. Вроде был еще и брат, но погиб… Несчастный случай. Слишком уж несчастный — вы меня понимаете?

— Не уверен.

— Ну, может, случайность там была ни при чем. Люди разное говорили… очень уж много напастей… да.

Он качает головой и втягивает воздух сквозь стиснутые зубы.

— А когда Роза выходила замуж, вас это не волновало?

Леон сжимает губы в тонкую нить, как будто я испытываю его терпение.