- Убедил. А вторая проверка?

- Вторая даже не может считаться проверкой в строгом смысле этого слова. Я ничего не подстраивал преднамеренно. Только обратил внимание на то, сколь неестественно ведет себя Астрид, угодив в самую гущу милой семейки Стьернхьельмов. Девица, якобы, родилась и выросла в Америке, отец и мать придерживались финских обычаев и языка до такой степени, что дочка даже разговаривает с весьма заметным акцентом... Справедливо было бы думать, что Астрид научилась гордиться собственными предками-аристократами, во всяком разе, сумеет держаться в изысканном обществе непринужденно. А этого-то и не замечалось. Она понятия не имела, как вести себя среди напыщенных дворян, безнадежных пережитков позорного феодального прошлого. Черт, она в настоящей панике была, узнав о грядущем чаепитии!

- Но с Олафом и со мною, - возразила Карина, - Астрид была знакома хорошо, и ни малейшего смущения не обнаруживала, поверь. Хотя прекрасно знала о титулах.

- Возможно. Только вы встречались в Штатах, на демократической почве. А повстречать целую стаю феодалов прямо в среде обитания - совсем иное дело. Обычная американка реагировала бы обычнейшим американским образом: ух ты, какая прелесть! Эй, господа, вы и правда бароны да графы или за нос меня водите, ха-ха-ха? Но Астрид сжималась в комок, отмалчивалась. Обычное поведение женщины, выросшей при условиях, резко отличающихся от общепринятых в цивилизованном мире.

Карина облизнула губы.

- Начинаю разуметь...

- Астрид повела себя настороженно, как человек, с детства слыхавший о буржуях плотоядных и помещиках кровососущих. О свирепых угнетателях рабочего класса и крестьянства. Подлинно коммунистическое отношение. Астрид, конечно, психологически подготовили, американизировали, так сказать, а на встречу с герцогами да графами не рассчитывали. Откуда им взяться в простецкой Америке, требующей от каждого дворянина-эмигранта: либо титулом жертвуй, либо проваливай? Здоровые пролетарские инстинкты, условные рефлексы, заложенные с младых ногтей, возобладали.

Некоторое время Карина отмалчивалась. Потом помотала головой:

- А родители Астрид Ланд? Она ведь именно по дороге к ним свалилась в Хагерстауне с сердечным приступом! Да, согласна: приступ Астрид разыграла, и добираться до места назначения не собиралась, но ведь перед этим навещала отца и мать, не раз, и не два навещала... Неужто подсадную утку приняли за собственную дочь?

- Нет. В этом и загвоздка. Свою дочь они прекрасно помнят. И знают, где их дочь обретается ныне.

- Ты, - с ужасом произнесла Карина, - хочешь уверить, что Астрид... содержат где-то заложницей? Все время?

- Несколько лет назад, - наставительно молвил я, - супружеская чета Ланд переехала из города, где прожила долгие годы, в другой, расположенный на изрядном расстоянии. Город, в котором их не знал никто, в котором они сами никого не знали. В котором у Астрид - настоящей Астрид - не было приятелей.

Карина свела брови у переносицы.

- Случилось это, - продолжил я, - вскоре после того, как Астрид Ланд посетила Северную Европу. В Финляндии, на земле предков, она задержалась особенно долго. И, подобно большинству американских туристов, решила одним глазком посмотреть на коммунистическую Россию, за Железный Занавес глянуть.