- А так оно и зовется, - ухмыльнулся я. - В самую точку попали. Кстати, возможно ли вызвать аллергию на хинин искусственно? Лабораторным способом? Клиническим... так сказать?

Врача буквально перекосило от возмущения.

- Здесь?! В нашей лечебнице?! Вы слишком ударились в мелодраму, вовлеклись в нее!.. Хорошо, хорошо, проверю, ежели настаиваете...

Он кисло улыбнулся:

- И мне самому спокойнее будет, когда удостоверюсь.

Автомобиль Астрид Ватроуз обнаружился в надлежащем месте, на стоянке. Изысканный коричневый лак, обитые плюшем сиденья, уйма хитрых современных приспособлений, облегчающих водителю жизнь. "Бьюик-седан", поменьше прежних громадин, выпускавшихся в шестидесятые, однако по сравнению с моею собственной колымагой - сущий четырехколесный авианосец.

Управляя незнакомым автомобилем, нужно сосредоточиться вовсю; но я не настолько увлекся, чтобы не приметить следовавшей на расстоянии белой "хонды", объявившейся позади, едва лишь я откатил от больницы. Могло быть, разумеется, и чистым совпадением, да не верю я в подобные совпадения.

Домик миссис Ватроуз, естественно, привели в порядок. Застеленная кровать, аккуратно прибранные вещи, тщательно закрытые дверцы шкафов и тумбочек. В ванной комнате висела на "плечиках" пикантная ночная сорочка - добросовестная в мотеле была горничная, ничего не скажешь. Навряд ли сама женщина потрудилась бы определить сорочку на место, почувствовав сердечные перебои и спеша в больницу.

Кокетливая сорочка, отметил похотливый мистер Хелм, засовывая пожитки миссис Ватроуз в саквояж.

Перекинув через руку дорогой коричневый плащ (в тон машине покупался, что ли? А может, машину приобретали в тон плащу?), я вышел вон и двинулся в собственный коттедж. Заворочал и заскрежетал ключом. Вошел, повернулся, определил саквояж слева от входа, чтоб не мешал. Начал разгибаться.

- Стой! Замри! - послышался окрик. Звучал сей окрик натянуто, звенел несомненной истерической ноткой. - У меня пистолет! Не выпрямляться! Не шевелиться!

- Дышать разрешается? - полюбопытствовал я.

Глава 3

То, как верещали, и то, что мололи при этом, явственно свидетельствовало: у меня за спиною любитель, причем женского пола. Можно было предпринять кой-какие действия, с немалой надеждой на успех, между прочим. Нас учат: покорно и безвольно замирать под прицелом - не самый лучший образ поведения. Следовало бы швырнуть саквояж под ноги незнакомке, одновременно запустив плащом в голову; рухнуть, перекатиться, одновременно извлекая револьвер, выстрелить. Против умелого агента эти штуки малополезны, а любителя почти неизменно застают врасплох.

Явись ко мне мужчина, я, пожалуй, так и поступил бы. Или чуток иначе: существует несколько весьма внушительных трюков, помогающих избавиться от нахала. Но поскольку сзади обреталась женщина, зверствовать попусту не стоило. Истеричной дилетантке очень и очень тяжело решиться спустить курок, ежели вообще сумеет нажать гашетку с достаточной силой.

Опустив саквояж, я неторопливо распрямился.

- Говорю, не двигаться!

Я лениво повернул дверную ручку, потянул створку на себя.

- Стой, стрелять буду!

Медленными, осторожными шагами я отправился вспять, в прохладный сумрак весенней мэрилендской ночи.

Дверь со вздохом затворилась за мной.

Выстрелов не раздалось.

Немедля отступив на три фута в сторону, я притаился, держа коричневый плащ Астрид Ватроуз на матадорский манер.

Как выяснилось, я оценил крикливую дуру вполне правильно. Дверь приоткрылась. Убедившись, что путь свободен, гостья бодро выступила наружу: маленькая блондинка в белом брючном костюме - для ночного-то набега! Боги бессмертные.