- Недурно выглядите, - заметил я. - Отменно.

- За что сердитесь? - полюбопытствовала Астрид, пристально изучив мою физиономию.

- Сами знаете, голубушка. Вчера вечером ко мне явилась гостья. С пистолетом.

Астрид вскинулась было, наверное, хотела сказать, что понятия не имеет, о чем речь ведется; но подумав, промолчала. Нахмурилась.

- Карина Сегерби, - пояснил я, хотя все было понятно и без того.

- Пистолет? Карина Сегерби? Уверяю, у меня и в мыслях не водилось... Да где же эдакому ребенку, иностранной подданной, оружие раздобыть?

- Хорош ребенок.

- Вы успели исследовать Карину достаточно, чтобы вывести заключение о ее зрелости? - не без насмешки осведомилась госпожа Ватроуз.

- Пришлось побороться в обнимку, покуда ствола не отобрал. Вернее, двустволки. Дерринджера. Свидетельствую: Карина - полностью развитая, вполне созревшая женская особь рода homo sapiens.Но впредь очень прошу предупреждать о возможном покушении, независимо от того, намереваетесь натравить на меня щенка резвящегося или злобную матерую суку.

Астрид облизнула губы.

- Не представляла, что она способна... броситься! И не забывайте, пожалуйста: я сама назвала имя Сегерби, сама сказала - будьте начеку! А излагать вам, как закатила истерику в присутствии глупой девчонки, не захотела... Да, выболтала, каюсь. Не люблю Карину.

С полминуты я ломал голову: где здесь правда, где тут ложь? Если вообще наличествует немного правды...

- Выкладывайте все касаемо ваших отношений. Давно ли знаете Карину, при каких обстоятельствах познакомились, почему девушка согласилась позавтракать с дамой, которая ненавидит ее?

- Да нет, я просто не люблю Карину. Она вгоняет меня в тоску, - ответила Астрид. - Несколько лет назад, когда Алану пришлось отправиться в Вашингтон по служебному делу и я поехала вместе с ним...

Но в эту минуту отворилась дверь и появился врач-кардиолог, с коим я советовался накануне. Хартман - чудная фамилия для кардиолога! И нарочно выдумать нелегко.

Он выслал меня вон из палаты, пока обстукивал Астрид, обшаривал ее черным раструбом стетоскопа, слушал и высчитывал пульс. Наконец, вышел наружу и направился прямиком туда, где я коротал время, подпирая больничную стену спиной.

- Изумительно быстрое выздоровление, - уведомил он. - Конечно, после двух таких потрясений: сердечный приступ и хининовый шок, организму потребуется известное время, чтобы оправиться полностью, а потому рекомендую немного задержать пациентку в стационаре. До субботы лучше подержать ее под наблюдением. Хотя уверен: все пойдет на лад. Образуется в наилучшем виде.

Я слегка усмехнулся.

- Это хорошие новости, доктор. Благодарю. Теперь выкладывайте скверные.

Секунд пятнадцать Хартман глядел на меня глазами, в которых можно было прочесть все, что угодно, кроме приязни. Потом вынул из кармана объемистый конверт.

- Насчет заданных вами вопросов, - неохотно сказал он. - При существующих обстоятельствах не вижу, каким способом хининовый шок могли спровоцировать преднамеренно. С другой стороны, вещества, способные вызвать неудержимую тахикардию, существуют, причем содержатся в различных, более или менее доступных, лекарственных препаратах. Вот перечень, снабженный примечаниями касательно правил продажи. Сознаюсь, я составлял его с дурацким чувством, будто роман детективный сочиняю. Надеюсь, читать окажется интересно... Только добрый совет: не стройте на этой основе никаких далеко идущих версий. Все анализы и пробы свидетельствуют в пользу обычнейшего приступа, вызванного... Сознаюсь, мистер Хелм, о том, какие именно естественные поводы могут вызвать подобное учащение пульса, мы и сами лишь подозреваем, а с уверенностью сказать не в силах... Да, сестра?

- Это мистер Хелм? Вас просят ответить по телефону, в палате номер триста пятьдесят семь.