- Уже сказала ведь. Он был по-своему привязан к... той женщине. И рассчитывать на Олафа не приходилось; не следовало ждать решительных поступков. А я не хотела, чтоб Астрид арестовали; я хотела уничтожить ее. Только дражайший Олаф руками замахал, узнав, что я намерена присутствовать при развязке. Пришлось позвать неодолимого Хелма, - усмехнулась Карина. - Трогать вооруженную засаду люди Олафа не решились. Нечаянный выстрел в темноте - и затея летит ко всем чертям...

- Отважная ты особа, - молвил я. - И безрассудная до предела. Сама знала: перед тобою обученная разведчица. И дразнила Астрид своим идиотским дерринджером. На минуту вообрази, что дама вынула бы не гранату, а обычный револьвер! Даже я вмешаться не успел бы, между прочим: Астрид была профессионалом и дело свое знала не хуже прочих.

- Действительно дурацкая система! - Карина поспешила увести разговор в сторону. - Обеими руками насилу смогла гашетку придавить! Недостаток стрелковой практики, наверно?

- Не беда, в скором времени поупражняешься вдоволь. Если не передумала ехать со мной.

Карина облизнула губы.

- Не передумала. Пожалуй, ты начнешь думать обо мне чуточку лучше, когда... Нет-нет, не произноси учтивых фраз! Теперь, глядя на меня, ты видишь Астрид, заживо пожираемую пламенем. Но, по крайности, я привыкла возвращать долги, этого не отнимешь. Едем?

- Еще вопрос, Карина. Последний.

- Да?

- Насчет Хапаранды. В гостинице ты, разумеется, головы не теряла? Не впадала в обычную "стрелковую лихорадку"?

- Нет. Я ненавидела их всех, розно и совокупно. И всех желала убить. В руке очутился револьвер, а двое ублюдков ничего не подозревали... Вот и пристрелила обоих, и очень этому рада, и ни малейших угрызений совести не испытываю. Ты путешествуешь отнюдь не в обществе покорной безмозглой дурочки!

Отрывисто хохотнув, Карина продолжила:

- Не беспокойся, не собираюсь проводить остальную жизнь, занимаясь вендеттой. Астрид мертва - и все кончено. Пускай остальные подонки живут безмятежна... пока ими не займется Олаф. Забирайся в машину, а я тебя укрою.

Протиснув свои шесть футов четыре дюйма в пространство меж задним и передним сиденьями, я постарался лечь с наименьшими неудобствами, что было затруднительно в пространстве, способном вместить лишь изголодавшегося лилипута. Карина заботливо положила сверху синий плащ-дождевик, приобретенный в том же Оулу.

Подушкой мне служил ryggsack,содержавший вытряхнутые из чемодана вещи, плюс полное собрание стволов - собственных и трофейных. Я побаивался, что кузен Олаф захочет их отобрать, но милый родственник явил истинно дворянскую широту натуры и не покусился на мой дорожный арсенал.

Чемодан пришлось выкинуть. После того как я покину "ауди", самый дотошный исследователь не должен обнаружить следов моего прежнего пребывания здесь.

Покуда автомобиль не выбрался на асфальтированное шоссе, я испытывал все милые ощущения человека, привязанного к спине дикого скакуна. Впрочем, на магистрали Карина прибавила скорости, и положение улучшилось ненамного. Я преисполнился терпения и попытался думать о вещах посторонних.

- Миновали указатель "Порккала", - уведомила девушка чуть погодя. - Остается пять километров...

- Въезжаем в Порккалу, - сообщила она через три минуты. Слушай внимательно, стараюсь как можно меньше двигать губами, чтоб вероятный соглядатай ничего не заподозрил. Впрочем, - прибавила Карина, - колымаг не видно, и подозрительных иностранцев тоже.

- Не шибко рассчитывай на это, - сказал я. - Об заклад побиться готов, за нами присматривают. Агентство располагает особым радиотелефоном, на частоту которого настроиться немыслимо: засекреченная аппаратура связи. Беннетт знает: у меня с собою такой штуковины быть не может, перехватить переговоры не сумею.