- Разоружить его! - рявкнул Беннетт.

Он с большим опозданием осознал, что позволил мне болтать недопустимо долго. А работники начинали слушать недопустимо внимательно. В любой организации, которая хотя бы отдаленно походит на службу Мака, блуждают легенды о старых, заслуженных сотрудниках - особенно умудрившихся уцелеть и продолжающих работать. Новички почтительно шепчут: "Гляди, это Барнетт!.. Который взорвал пароход во время переделки на Багамских островах, и сам едва на воздух не взлетел!.." Или Феддер. Или Расмуссен. Или Хелм.

Конечно, даже узнав обо мне прелюбопытные вещи, ребята не стали брать сторону Мака: на чистом воодушевлении агент-истребитель не служит. А если служит - задерживается среди нас, грешных, весьма недолго, и отправляется в обитель праотцев. И сейчас не собирались переметываться к великому и преужасному Эрику.

Но хоть разок увидать былинного героя в деле - о, такую возможность они упускать не собирались. Молодые волчата не прочь были поучиться у одного из матерых lobos,чье место со временем надеялись благополучно занять.

- Ну, Брэдфорд! - возопил несчастный Беннетт. - Чего ты ждешь? Я велел разоружить подонка!

Смуглый молодой человек не шевельнулся. Никто не шевелился. Я продолжал держать прочувствованную речь. Я был в ударе.

Точно таким же манером я изводил покойную Грету, но девка-то была жалкой любительницей, а Беннетт искренне полагал себя профессионалом...

- Вот мы и встретились, Беннетт, - изрек я идиотскую фразу, кочующую из кинофильма в кинофильм. И продолжил: - Отчего бы не отнять у меня оружие? Только и требуется - два шага сделать и руку протянуть. При мне даже булавки не осталось, вот оно, все: на капоте. Но ты руку не протянешь - ноги протянуть боишься.

Состроив презрительную мину, я добавил в речи немного перца:

- Не пора ли счеты свести, amigo? Ты ведь не потому за мной гоняешься, что предателем считаешь - эдакой галиматье даже последний сосунок не поверит. Но я когда-то макнул тебя рожей прямо в дерьмо, в лужу свинячьего поноса, и потом заставил принести Маку формальные извинения. Ты не запамятовал этого, Беннетт. Не любишь казаться обгаженным с ног до головы... Ты ненавидишь меня за то, что я подстерег тебя на горной дороге, захватил, передал группе допроса и смотрел, как ты сидишь перепуганный вдрызг, щелкаешь челюстью да соловьем разливаешься, хороня заживо всех соучастников до единого. И этих ребяток похоронил бы, пускай не сомневаются, голубчики... А я оказался набитым дураком и не потрудился всадить тебе пулю в лоб, как полагалось. Пожалел: уж больно зрелище было прискорбное. Такого, как ты, и убивать зазорным считалось... Морда зареванная, штаны мокрые - тьфу!.. А-а, уже лучше! Яришься, тварь? Хватай мое оружие, amigo.И пристрели меня, точно собаку - ежели сумеешь.

Бросив последнюю реплику, я нешуточно всполошился: вдруг натолкнул Беннетта на единственно верную при данных обстоятельствах мысль? Но рука противника не метнулась к пистолетной рукояти, которая торчала из кобуры, подвешенной справа на поясе. Очень удобно, при условии, что правая рука цела и вы можете пользоваться ею. Я предпочитаю носить револьвер на левой стороне, откуда его при достаточном желании можно вытащить хоть зубами.

Глубоко вздохнув, Беннетт процедил:

- Стареешь, Хелм. Отчаянная уловка в последнюю минуту... Пытаешься вовлечь меня в дурацкий поединок...

И Беннетт внезапно принялся обдумывать собственные слова. Я и предполагать не осмеливался, что дело выгорит столь просто и легко. Думал, придется плюнуть на Беннетта или даже помочиться - но узурпатор дошел до нужного каления самостоятельно.

Беннетт прочистил глотку.

- Правильно. Самое время утрясти наши былые счеты. Навсегда.

- И что предлагаешь, amigo?

Я заранее знал, что именно предложит олух, зовущийся Беннеттом. Старая добрая ковбойская дуэль... Но пускай выдвинет условия сам: большее впечатление получат молчаливо ждущие развязки агенты.