Со всевозможным презрением Беннетт изрек:

- Получается, можно вывалить на капот кучу неизвестно где и как добытого оружия и объявлять себя сверхчеловеком? Очень остроумно... Только многих ли ты встретил открыто, в честном бою? Насколько понимаю, все револьверы и пистолеты отняты после подлейшего нападения врасплох или сзади!

Иногда Беннетт бывал просто ясновидящим.

- Господи, помилуй! - сказал я. - Это ведь не мыльная опера! Прикажешь всякий раз учинять поединок с участием секундантов? Лишь потому, что безмозглый кретин, просидевший брюки в канцелярском кресле, высылает по моим следам неумелого идиота?

- Глядя в дуло, направленное умелым стрелком, ты держался бы немного скромнее.

Беннетт привел себя в надлежащее расположение духа. И просто алкал схватки один на один. Ему позарез нужно было поправить увядавшую на глазах репутацию бесстрашного диверсантиссимуса: иначе молодежь начала бы хихикать за спиною начальника, превращая надменный величественный образ в посмешище.

Возможно, впрочем, он и впрямь неплохо управлялся с пистолетом. А досье мое, хранимое в картотеках агентства, сообщало: выдергивает оружие отнюдь не молниеносно. Пожалуй, Беннетт учел это. Вспомнил, что моим коньком, в сущности, числилась только снайперская стрельба из дальнобойной винтовки с оптическим прицелом.

Но в поединке не только меткость важна, а по части вооруженных стычек опыта у меня было неизмеримо больше.

- Тобою, что ли направленное? - осклабился я. - О, боги бессмертные! Хоть лицом к лицу, хоть задницей к заднице - как скажешь, так и сойдемся. Ежели ты решил предстать перед Творцом сегодня, рад помочь.

Пожал плечами, прибавил:

- Разумеется, я не столь тупоголовый субъект, чтобы не знать: в лесу оставили снайпера. Но так и быть, уважу. Ребятки, смотрите внимательно: этот навозный жук похваляется напропалую, и, коль скоро велит в итоге кокнуть меня из-за угла - виноват, из-за ствола древесного, - сами судите, кому служить подрядились.

- Никакого снайпера не будет! - заорал Беннетт благим матом, окончательно убеждая меня в истинности высказанного предположения. Обернулся, грозно заявил:

- Внимание! Мы с Хелмом утрясаем личные дела; никому не вмешиваться! Ни в коем случае! Понятно?

Выдержал короткую паузу, дабы подчиненные уразумели получше, добавил:

- А теперь оговорим подробности нашей дурацкой дуэли...

Десять минут спустя мы шагали бок-о-бок в сторону от заброшенного хутора, к топкому лугу, покрытому изрядным слоем воды. Именно так - неспешно, с чувством собственного достоинства шли в старину ковбои, собиравшиеся уложить какого-нибудь "подлого койота" и навеки прославить свое имя... Жаль только, что все это выдумали голливудские киномартышки.

Прежде, сочиняя романы о Дальнем Западе, я поневоле перерыл груды источников и нигде не обнаружил ни малейшего намека на знаменитую "американскую дуэль". Крепко подозреваю: эту разновидность схватки придумал незабвенный капитан Томас Майн-Рид, заставив действующих лиц полузабытого ныне "Всадника без головы" прилежно дырявить друг друга в новомексиканском салуне. Тем самым он сотворил расхожий миф. Никаких свидетельств, хронологически предшествующих "Всаднику без головы", сыскать не удалось. Равно как и упоминаний документального свойства...

Сырая почва чавкала, подошвы неудержимо скользили. Новенькие ботинки Беннетта являли зрелище удручающее. Беннетт негромко бранился и явно спешил покончить с неприятной процедурой.

- Выбирай место, Хелм, - сказал он. - Человек не всегда в состоянии определить, где умрет, но тебе эта редкая привилегия даруется.

- От машин мы уже удалились, - ответил я. - Приготовишься - помаши ребяткам рукой.

Сигналом к началу стрельбы должен был послужить отрывистый гудок "ауди".