Всю компанию пленников пригрозили истребить весьма похожим способом, если полиция попробует вмешиваться или правительство попробует заупрямиться.

По всей видимости, людей похитили центрально-американские революционеры, пришедшие ко вполне разумному выводу: коль скоро громадная страна готова цистернами лить сопли и соглашаться на любые, самые унизительные уступки, услыхав о злосчастных заложниках, этим надобно пользоваться, si, senor!

Посему преступники долго и планомерно похищали требуемое количество достаточно уважаемых субъектов, не столь значительных, чтобы их исчезновение вызвало немедленную всенародную панику, однако и не настолько никчемных, чтобы никто и глазом не моргнул, узнав о намечающейся расправе. Я обратил внимание на очевидный факт: первая жертва, несчастный Йернеган, числился наименее заметным среди пленников: простой теннисист, профессиональный тренер, которого и украли-то просто затем, чтобы придать естественную окраску исчезновению миссис Бельштейн.

Более ценных особей приберегали на потом. Торговаться начинали с наименьшей возможной суммы.

Окаянная организация, взявшая на себя ответственность за свершаемое, именовалась PLCV. По их словам, выдающийся руководитель PLCV был захвачен и брошен в темницу злодеем-фашистом, узурпировавшим президентское кресло и попиравшим права человека в злополучном отечестве. С полного согласия и попустительства Соединенных Штатов, si, senor.

PLCV настаивала: немедленно вынудите президента-кровоядца отпустить измученного героя, равно как и остальных борцов за свободу, ввергнутых в узилище бесчеловечным режимом. И, по возможности, содействуйте свержению злодея, страдающего манией величия, имеющего наглость именовать себя el presidente,и так далее, и тому подобное, и в похожем стиле...

Можно было предположить, что латиноамериканская террористическая банда обоснуется неподалеку от мексиканской границы, поближе к родным краям, и лагерь заложников там же разместит. Ничуть не бывало. Мерзавцы проявили немалое хитроумие и притаились в Мичигане, одном из наименее обжитых штатов, далеко на севере, в стране лесорубов в охотников.

Именно туда велели мне мчаться во весь опор, желательно, по воздуху.

Велел Дуглас Барнетт, временно руководивший агентством. Когда я полюбопытствовал, в какую сторону, черт возьми, направляться из аэропорта Хьюстон, Дуг приказал там и оставаться.

- Тебя подберут и доставят прямиком в клинику, - пояснил он. - Мак очень просит навестить. Если поторопишься, пожалуй, успеешь...

Я сошел по трапу. В Мичигане было холодно и очень дождливо - ни дать, ни взять, Северная Швеция. Поджидавший меня человек был одноруким обладателем изборожденного шрамами лица. Однажды мы работали вместе. А потом он попытался обезвредить адскую машину, собранную и установленную любителями-неумеками. Но в машине, увы, оказалось одним хитрым проводком больше, нежели предполагали специалисты.

Я попытался припомнить имя.

Припомнил.

Мартинсон. Грег Мартинсон.

- Пойдем, - пригласил Грег. - Автомобиль давно дожидается.

Окошки, за вычетом ветрового, полностью запотели; города Хьюстон, штат Мичиган, мне толком разглядеть не удалось. Машину взяли напрокат, она отнюдь не была приспособлена для одноруких шоферов, но Грег привинтил на рулевое колесо небольшую круглую штуковину и управлял совсем неплохо.

Он высадил меня у входа в больницу.

- Второй этаж, двадцать девятая палата, - сообщил Мартинсон.

- Спасибо, Оскар, - ответил я.