Тревога угнездилась в глубине сознания, однако она вмиг растаяла, когда жена выставила на стол запотевшие стеклянные бутылки с водкой. У хозяина дома уже сосало под ложечкой. Он отрезал себе кусок сыра, сунул его в рот и позвонил в старинный коровий колокольчик, при помощи которого они обычно созывали всех к обеду.

— К столу! — крикнул он.

Когда гости наполнили тарелки, поднялись рюмки с водкой, Кнутас поприветствовал всех, подняв первый тост за лето.

Он уже поднес рюмку к губам, когда во внутреннем кармане пиджака зазвонил мобильный телефон. Он поставил рюмку на стол.

«Кто еще может звонить в такой момент, черт побери? — раздраженно подумал он. — Не иначе как по работе».

Дача Кнутаса располагалась в Ликкерсхамне, в северо-западной части острова. Убитая Гунилла Ульсон проживала в Нэре, на юго-востоке. Чтобы добраться до места, нужно было не менее полутора часов.

Часы показывали час с небольшим, и это был самый жаркий праздник середины лета за последние годы. Двадцать девять градусов! По дороге он подхватил Карин Якобсон и Мартина Кильгорда в Тингстеде, где жили родители Карин. Она пригласила Кильгорда к ним на праздник.

Остальные сотрудники Центрального управления криминальной полиции уехали на эти дни в Стокгольм. И только Кильгорд настоял на том, чтобы остаться на Готланде. А вдруг что-нибудь произойдет?

— Это как раз то, чего нам не хватало, — констатировал он, усевшись в машину, когда за окнами вновь замелькали цветущие луга. — Должно было случиться что-то новенькое, чтобы мы двинулись дальше. А то мы совсем увязли.

Кильгорд успел подкрепиться и селедкой, и водкой — когда он говорил, от него здорово несло алкоголем. Кнутас побелел как полотно. Он подъехал к мусорным контейнерам у дороги и резко остановился. Выскочил из машины, распахнул дверцу с той стороны, где сидел Кильгорд, и выволок его из машины.

— Что ты такое несешь?! — закричал он. — У тебя что, совсем мозги отшибло?

Кильгорд настолько растерялся, что не знал, как реагировать. Перешел в оборону:

— Чего ты орешь, черт возьми?! Ведь я прав. Что-то должно было произойти. А то мы застряли на мертвой точке.

— Ты хоть сам понимаешь, что плетешь, тысяча чертей?! — продолжал орать Кнутас. — Как ты можешь такое говорить? По-твоему, этот маньяк очень кстати убил еще одну молодую женщину? Ты что, совсем спятил?

Карин, до этого сидевшая в машине, вышла, чтобы разнять их. Она схватила за руку Кнутаса, который вцепился в воротник рубашки Кильгорда, — две пуговицы уже отлетели.

— Вы с ума сошли? — крикнула она. — Что вы себе позволяете? Не видите — на вас люди смотрят.

Мужчины пришли в себя и огляделись. Недалеко от дороги располагался хутор, нарядно одетые люди в венках из цветов изумленно разглядывали полицейскую машину и двух сцепившихся полицейских.