Поговорив со своим информатором из Нюнэсхамна, Юхан бросил трубку. Откуда старикашка так быстро все узнает? Он ломая голову над тем, с кем же у старика такие хорошие отношения.

Схватив блокнот, мобильный телефон и ручку, он выбежал из номера. Еще одно убийство. Три убийства менее чем за три недели! Ужасно, невероятно! Стокгольмские редакторы хотели, чтобы он отправился в Нэр и передал оттуда репортаж по телефону в режиме реального времени для крупнейших программ новостей. До этого нужно было собрать как можно больше сведений. По словам информатора, убийство произошло по тому же сценарию, что и два предыдущих. Убита женщина тридцати с лишним лет, зарублена топором, трусики во рту.

Ожидая, пока Петер подберет его у отеля, он набрал номер Кнутаса. Оператор был занят «инспектированием» одного из многочисленных на Готланде полей для гольфа, его прервали в разгар игры. Кнутас не отвечал. Карин Якобсон тоже. А дежурный? Он, естественно, отсылал к руководителю следствия, то есть к Кнутасу. Черт! Дежурный мог сообщить только то, что на хуторе в Нэре что-то произошло. Что именно — он говорить отказывался. Полиция выехала на место, они имеют право работать в спокойной обстановке. Юхан нетерпеливо закурил, вглядываясь в даль. Сколько же можно ждать?

Репортер Центральной редакции собирался прилететь первым же рейсом. В ближайшие дни он будет поставлять материал для национальных новостей Шведского телевидения, в то время как Юхан будет работать для региональной программы. Начальство сочло, что таким образом текущие новости в связи с расследованием убийства будут освещаться под разными углами зрения. Репортер из Центральной редакции выезжал на место только тогда, когда становилось по-настоящему жарко. Как сейчас, когда произошло третье непостижимое убийство. В другой ситуации Юхан почувствовал бы себя задетым, что редакцию национальных новостей не удовлетворяли его репортажи. Но сейчас он был рад этому: если он будет один готовить репортажи для всех программ новостей, у него не останется времени встречаться с Эммой.

— Давай же иди скорее!

Голос Карин звучал взволнованно. Кнутас поспешил вслед за ней во двор. В зарослях стояли, склонившись, Сульман и Кильгорд, разглядывая что-то на земле. Почти бегом он направился к ним. Сульман пинцетом поднял с земли какой-то предмет. Предмет был пластмассовый, продолговатый. Сульман вертел его, разглядывая со всех сторон. От жары пот ручьями стекал у него по спине.

— Что это за хреновина? — буркнул Кильгорд.

— Это ингалятор для астматиков.

— А что, Гунилла Ульсон страдала астмой?

Коллеги пожали плечами.

Кнутас поспешил в дом. Сесилия Онгстрём и женщина-полицейский как раз собирались уходить.

— Вы не знаете, страдала ли Гунилла астмой? — спросил Кнутас.

— По-моему, нет, — ответила Сесилия с некоторой заминкой. — Нет, — добавила она уверенно. — Точно нет. Пару недель назад мы с ней ходили в гости к моим друзьям, у которых в доме и кошка, и собака. Гунилла ни слова не сказала о том, чтобы это могло доставить ей неприятности.

— А у вас нет астмы?

— Нет.