И все же Аллин был прав. Потому ведь она и полюбила Кельма, что она и гэйной то была   женщиной. И писала книги она тоже   как женщина.

Монах вдруг сказал задумчиво.

   И все таки, Ивенна, будьте осторожны. Путь этот   принятия любви, от Бога пришедшей и к Богу возвращаемой   он очень узкий и болезненный, очень опасный, потому что много дает, и дьяволу это не по нраву, он всегда претендует на самое лучшее в нас. Тут очень много силы нужно, а откуда нам силу взять? Силы у нас своей нет, только та, которую Он нам дает. Тут без Христа ни шагу, без постоянных обращений к Нему, без молитвы, даже если она кажется пустой   это опять таки молитва сердца.

И она была осторожна, и у нее все получалось. Все было так, как сказал Аллин. На прощание он велел ей ежедневно читать Евангелие и несколько молитв, и она это делала   так, на всякий случай. Ивик только надеялась, что со временем чувство это ослабнет   но оно не слабело. Но и не мешало ей, скорее, наоборот. И отношениям с Марком это ничем не мешало, помогало скорее. И в целом... Ивик иногда казалось, что она и жить то начала по настоящему лишь тогда, когда полюбила Кельма. Он пронизывал ее жизнь. Не давал расслабиться. Ей казалось, она начинает понимать, как это монахи живут всю жизнь в одиночестве и любят одного Христа. Но Христос   Он все таки в мире невидимом, и это не так просто, это надо обладать особым даром, чтобы вот так постоянно его чувствовать. А Кельм... его незримое присутствие наполняло ее бодростью и энергией. Ей было легче жить только оттого, что такой вот человек есть на свете. И все, что она делала   она делала для него.

Хотя он, конечно, никогда не узнает об этом.

Или узнает?

Ивик не думала об этом всерьез. Какая, в сущности, разница? Как будет   так и ладно. Бог все решит, и Бог сделает все наилучшим образом.

 Закрывая глаза, Ивик думала о Кельме. Или   как многие гэйны   о том, что сочиняла. Мелт, который пытался выбить очередную экспедицию на Север, который любил девушку гэйну, очень одинокую, и очень хотел попасть на Белую Землю и забрать туда эту девушку... Мелт был похож на Кельма. Разницы особой не было, думать о Кельме или о нем. Или о ком то, кого Ивик совсем не знала, но втайне от самой себя любила всю жизнь. Закрыв глаза, Ивик плыла в потоке образов, безмолвно говорила с Мелтом   или с Кельмом, или еще с кем то неведомым ей. И видела   ветви под тяжестью снега, пляшущую в воздухе метель, ватную, как бывает на севере, тишину... Жаль только, что плыть в этом потоке удавалось недолго. Образы мешались перед глазами, и вот уже мимо прошла Женя, глядя с грустным упреком, а Ивик была у себя дома в Дейтросе, на кухне, и Миари вбежала, крича "Мама, мама!"... потом все смешалось   Ивик спала.

 Ей снился удивительно яркий, необычный сон. Из тех, что запоминаются на всю жизнь.

 Ивик была в Медиане. Говорят же, что во время сна облачное тело и в самом деле то ли частично отделяется, то ли просто воспринимает Медиану особым образом. Но теперь Ивик не думала об этом   вокруг была знакомая серая равнина. Прямо по равнине к ней приближались две фигуры. Они были в сером камуфляже, так могут быть одеты и дарайцы, они не подавали сигналов, но Ивик почему то знала, что это гэйны, это свои.

 Мужчина и женщина, приблизительно ее возраста.

   Меня зовут Рейта,   сказала женщина, когда они оказались рядом с Ивик. И тогда она поняла, кто это.

   Иль Шанти!

   Да,   печально сказал мужчина,   я Кларен.

 Ивик не знала, что сказать.