— Не бойтесь, никто не узнает. Да я и не останусь у вас в долгу. За вашу услугу я скажу вам, где у меня спрятано сорок фунтов золота.

При этих словах лицо толстяка расплылось в улыбку.

— Вы сказали сорок фунтов? Я не ослышался?

— Нет, не ослышались.

— И вы мне их отдадите?

— Я укажу вам место, где оно спрятано, и вы пойдете и возьмете его.

— Если вы это сделаете, я не стану отвязывать собак.

— Хорошо. Это в моей хижине на Бримстонских горах. Войдите и станьте спиной к очагу. Потом отсчитайте три шага и начинайте рыть землю. На глубине сорока сантиметров вы найдете доску, а под ней тайничок. Там оно и лежит.

Толстяк слушал, весь полный жадной радости.

— Вы не смеетесь надо мной?

— Даю вам слово джентльмена.

— Я вам верю, Боб. Я знаю, вы не очень дорожите земными благами. Я пойду в вашу хижину и возьму золото, потому что вы — настоящий друг!

— Не забудьте только о собаках.

— Не бойтесь. Со мной можно иметь дело. Желаю вам всякой удачи…

Тут кто-то из обедающих позвал хозяина, и тот поспешно удалился, оставив Боба одного.

Боб еще долго слышал разговоры и смех полицейских, потом все стихло. Только шаги часового, поставленного у окна на дворе, нарушали тишину. Когда гигант напряг свои мускулы, тут же послышался легкий треск. Наручники и ножные кандалы сломались.

— Это годится только для бабья, — с улыбкой проговорил он. — Слабы же те, кого эти игрушки могут остановить!

И, тихо скользнув с постели, он на четвереньках подполз к окну.

— Ага, узнаю эту фигуру, — пробормотал Боб. — Это тот самый, что вчера вечером дал мне пинка. Ну, я очень рад, что мне попался он, а ни кто-то другой, этого мне не будет жалко.

И он быстро перешагнул через подоконник. Полицейский обернулся, но не успел он крикнуть, как могучий кулак гиганта обрушился ему на голову. Несчастный зашатался и упал на землю, как бык, ошеломленный ударом обуха.

Гигант нагнулся к нему и ощупал его голову.

— Не слишком ли сильно я его стукнул, — пробормотал он сквозь зубы. — Кажется, я разбил ему голову. Ну да что делать, тем хуже для него. В конце концов я оказал ему услугу. Жизнь вовсе не так хороша, как принято думать.

Взяв ружье часового, Боб отправился на конюшню, выбрал получше лошадь, оседлал ее и тихонько отвел от гостиницы. Затем он сел верхом и быстро помчался на восток.

Капитан же, которого заперли в другой части здания, не мог заснуть всю ночь. Он старательно прислушивался ко всему, что делалось на дворе. Он знал, что Боб попытается бежать этой ночью, и отлично понимал, что в случае неудачи этого бегства исчезнет всякая надежда на помощь его людей. Но время шло, а на дворе все было тихо. Наконец, стекла стали синеть, послышались тяжелые шаги только что поднявшихся с постели людей, это вставал конвой, готовясь пуститься в дальнейший путь.

В волнении капитан приблизился к двери. Если Боб исполнил его приказание, то сейчас его бегство будет раскрыто. Сердце так и прыгало в груди капитана.

Прошло десять минут… Ничего! Неужели Сэмми не убежал, неужели он встретил неодолимые препятствия? Бледный, с горящими глазами, капитан стоял у двери и слушал, слушал всем своим существом… Но вдруг его лицо прояснилось. Раздался крик гнева и удивления, какое-то бешеное рычание. Триплекс узнал голос Оллсмайна.

— Умер! Убит! — рычал Оллсмайн. — И лошади в конюшне нет. Ах, тридцать чертей и одна ведьма! Неужели этот проклятый корсар удрал. Да, ну живо! Чего стоите? Марш к нему в комнату!

Послышался гул шагов по лестнице, с грохотом распахнулась дверь, и весь отрад ворвался в комнату Триплекса.