Джеймс Пак, не желая отставать от своего начальника, добавил столько же.

Четыре гинеи! Не каждый день случается заработать такую сумму!

И достойнейший Иеремия Томи Лукер решил отпраздновать веселым ужином прибыльные похороны. Тотчас же его супруга, белокурая мечтательница, одаренная романическим сердцем, что, однако, не мешало ей обладать в то же время и прекрасным желудком, принялась готовить ужин, а сторож пошел пригласить кое-кого из приятелей, и, между прочим, главного садовника и торговца памятниками.

Все эти люда кормились около смерти, но это не мешало им быть веселыми и жизнерадостными. Обильный ужин с не менее обильными возлияниями поднял веселое настроение приятелей до такой степени, что один из них выразил шутливое опасение, как бы веселые крики их не разбудили тех, кто спал вечным сном в ограде кладбища.

Это замечание вызвало общий смех. Хозяин пожелал превзойти в остроумии своего гостя.

— Ба! — вскричал он. — Если корсар Триплекс, которого сегодня похоронили, попросит нас замолчать, то мы ему предложим стаканчик бренди и, клянусь честью, он запоет с нами вместе.

— Он-то запоет, но мы-то тогда что запоем? — возразил другой.

— А что?

— Да что же приятного встретиться с привидением?

Град насмешек встретил это замечание.

— Нашел кому толковать о привидениях, — заговорили все наперебой, — хватил, должно быть, лишнего! Мы-то уж знаем, что с того света не возвращаются!..

Однако, хотя бутылки продолжали переходить от одного к другому, общее настроение несколько омрачилось, да и самый разговор принял мрачный характер. Каждый рассказал какую-нибудь историю о чудесах, привидениях, воскресениях и о прочей дребедени, которой шутники пугают легковерных.

Разговор возбуждает жажду, и потому попойка не прекращалась, и стаканы осушали довольно быстро.

Вскоре запас напитков иссяк, все заметили, что наступила полночь и, распростившись с гостеприимным хозяином, разошлись по домам, Иеремия Лукер остался наедине с женой.

— Я лягу, — сказала она. — Я, должно быть, много съела земляники и теперь чувствую себя не совсем здоровой.

Муж имел достаточные основания предполагать, что не земляника была причиной внезапного нездоровья жены. Молодая женщина, конечно, только из вежливости, выпила бренди не меньше своих гостей, но Лукер не счел деликатным распространяться на эту тему.

— Ну, хорошо, спи, моя уточка, — нежно сказал он жене. — А я пойду сделаю обход. Никогда не следует пренебрегать своими обязанностями.

Больная тотчас же ушла к себе, а сторож стал зажигать фонарь. Но его руки так задрожали, что он никак не мог справиться с этой задачей.

— И не нужен мне этот фонарь, когда есть луна! — заметил он после нескольких бесплодных попыток. — И так я увижу. Ну и бренди! Даже у меня голова как будто кружится. Не дурно будет пройтись.

И, слегка пошатываясь, он подошел к доске, на которой висели ключи от ворот и потерн кладбища.

— Что за притча! — вскричал он. — Как будто нет ключа от потерны номер четыре. Добро бы, я видел два ключа на одном номере, это случается, когда выпьешь. А то вишь ты! Ни одного!

Он протер глаза и еще раз посмотрел на пустое место.

— Нет, ушел ключ! Да не беда, без ног далеко не уйдет. Тут он где-нибудь. В такой толкотне, как сегодня, нет ничего мудреного, что он куда-нибудь завалился. Ну, идти, так идти!

И, отворив дверь, он вышел на воздух.

Правда, ночь была лунная, но после жаркого дня от земли поднимался пар, и в воздухе висел молочно-белый туман, которому лунный свет придавал опаловые оттенки.