Ребенок спал в кровати рядом с Амандой и мог проснуться каждую минуту от громких рыданий матери. Вытерев слезы с лица, Аманда встала, зажгла свечу и подошла к сыну. Ребенок не спал, его маленькое личико наморщилось, крошечные ручки размахивали в знак неудовольствия. Он был мокрый, и Аманда переодела его, но ребенок заплакал. Хотя он и поел всего два часа назад, было ясно, что только кормление может успокоить его.

Тяжело вздохнув, Аманда села на край кровати, распахнула сорочку и дала ребенку грудь.

Довольно агукая, малыш тут же прижался к соску и принялся жадно сосать, постукивая маленькими кулачками по Аманде.

Успокоенная и радостная Летти лежала в объятиях Тони. Они отдыхали от обессилившей их любви. Первые крики ребенка, казалось, звучали во сне. Но звуки эти не стихали, и Летти поняла, что это плачет ребенок.

Тони увидел, как Летти села. Она не хочет снова заняться любовью? Он открыл глаза и стал удивленно наблюдать, как она встала и одела сорочку.

– Так быстро уходишь?

– Я хочу выяснить, откуда раздается этот крик. Тони моментально вскочил. Плач ребенка доносился сквозь стену.

– Черт! – выругался он и, торопливо натянув брюки, выскочил в холл вслед за Летти.

Быстро определив, откуда раздается крик, Летти ворвалась в комнату Аманды. Ни Тони, ни Летти не были готовы увидеть то, что предстало перед их взором. Аманда, сидя на кровати, укачивала сына, который прильнул к ее груди. Его маленькое личико не было видно, но Летти видела его волосы.

С нежной любовью смотрела Аманда на своего малыша, и это задело Тони за живое. Зрелище напоминало ему Мадонну с ребенком – картину, которую он видел в одном из музеев Парижа. Он почувствовал ревность. Когда-то эта пышная грудь принадлежала только Тони. «Почему теперь она принадлежит чьему-то ребенку», – спрашивал он себя. Взбешенный голос Летти прервал его ревностные воспоминания и заставил оглянуться изумленную Аманду. Ее лицо было бледным. Забыв про то, что она не совсем одета, Аманда крепче прижала малыша к своей груди, чтобы Летти не узнала поразительное сходство ребенка с отцом, который предпочел игнорировать сына.

– Успокойся, Летти, – сказал Тони, – Аманда и ее ребенок не сделают ничего тебе.

– Но они сделают много чего тебе, – ответила Летти. – Это твой ребенок, Тони? Твой и Аманды?

– Ребенок родился в ноябре, а Аманда прибыла сюда в апреле. Считай сама.

Ликование осветило лицо Летти.

– Я все время была права, а ты отказывался верить мне. Аманда – проститутка и воровка, как я и говорила.

– Я хорошо понимаю, кем Аманда была, или кто она есть... Летти, теперь, когда ты удовлетворила свое любопытство, давай уйдем. Я не хочу слушать всю ночь крики этого отродья.

От гнева лицо Аманды покрылось красными пятнами. Как он смеет! Как смеет он говорить о ее драгоценном Джоне в таком унизительном тоне! И опять ее нрав и острый язык не позволили ей смолчать. Аманда забыла, что направляет свой гнев хозяину, который может наказать ее, как ему заблагорассудится.

– Как вы смеете врываться в эту комнату, – выкрикнула она, уничтожая ненавистным взглядом Тони и его любовницу, – и обзывать моего сына! Джон – мой сын! Мой! Вы слышите! Я не позволю, чтобы о нем злословили две грязных свиньи, которым ни до чего нет дела, кроме собственного эгоистического удовольствия.