– А потом, знаешь, Антуан…

– Что?

– Он злодей, твой папаша Корн.

– Ишь ты!

– И никаких «ишь ты»! – говорит уязвлённая Минна. – Ты бы лучше слушал меня, а заодно подтянул повыше носки. Вовсе не обязательно показывать всем свои сиреневые кальсоны.

Подобные замечания приводят Антуана в состояние целомудренного гнева, и Минна упивается этим.

– А потом, по утрам в воскресенье он играет в постели на флажолете!

Антуан валится в траву на спину, как ослик:

– На флажолете! Ой, Минна, от тебя со смеху умрёшь! Да он не умеет!

– Я и не говорила, что он умеет. Я сказала, что он играет. Его видела Селени. Лежит в коричневой пижаме, со своей отвратной мордой, от него воняет мочой, простыни грязные, и он играет на флажолете… Фу!

Дрожь отвращения сотрясает Минну с головы до пят… «Все девчонки ненормальные», – потихоньку философствует Антуан, который знает папашу Корна уже пятнадцать лет. У этого старого делопроизводителя больные глаза, он вечно хнычет и жалуется, он запущен и грязен… и один лишь вид его вызывает у Минны чувство яростного неприятия.

– Что бы такое с ним сделать, Антуан?

– С кем?

– С папашей Корном.

– Откуда же мне знать…

– Ты никогда ничего не знаешь! У тебя есть нож? Он инстинктивно кладёт руку на карман брюк.

– Значит, есть! – заявляет решительно Минна. – Дай мне!

Он отшучивается, неловкий, как медведь, играющий с кошкой…

– Быстро, Антуан!

Она бросается на него, дерзко суёт руку в запретный карман и выхватывает нож с деревянной ручкой… Антуан, с багровыми ушами, не говорит ни слова.

– Ага, врун! А ножик у тебя красивый! Похож на тебя… Иди скорее, папаша Корн уже ушёл. Мы будем играть, Антуан! Будем играть в огороде папаши Корна! Лук-порей наш враг, тыквы стоят у нас на пути, как крепости… Вот армия папаши Корна!

Она размахивает, словно маленькая злая фея, ножом; она кричит во всё горло и топчет салат-латук:

– Вжик! Ой-ой-ой! Мы утащим с собой их трупы и обесчестим их!

– Что сделаем?

– Говорю же, обесчестим их! Господи, как мне жарко!

Она валится на грядку с петрушкой. Антуан зачарованно смотрит на белокурую девочку, произнесшую немыслимые слова:

– Послушай… Ты хоть знаешь, что это означает?

– Очень может быть.

– Да?

Он снимает шляпу, надевает её вновь и ковыряет каблуком потрескавшуюся от жары землю…

– Какой же ты глупый. Антуан! Вечно тебе хочется поучать меня. А мне уже всё объяснила Мама.

– Тётушка… тётушка объяснила тебе…

– Однажды во время я урока прочла: «И могилы их были обесчещены». Тогда я спросила Маму: «Что значит обесчестить могилу?» Мама сказала: «Вскрыть её без разрешения…» Ну вот, с трупом то же самое… обесчестить его – значит, вскрыть без разрешения. Съел? Слушай, звонит колокол к обеду! Идём!

За столом Антуан вытирает лоб салфеткой, пьёт большими стаканами воду…

– Тебе так жарко, мой бедный волчонок? – спрашивает Мама.

– Да, тётя, мы много бегали, а потом…

– Что ты там рассказываешь? – кричит с другого конца стола эта чертовка Минна.