— Как жена Смита? — спросила она.

Он покачал головой.

— Умерла по пути в больницу. Она потеряла слишком много крови.

Эта новость Дарби не удивила. И все же она надеялась до последнего и физически ощутила утрату этой надежды.

…Найдя ведущую в подвал лестницу, она выглянула в окно и увидела залитый светом фонарей двор. Хрупкая женщина с вьющимися седыми волосами, одетая в теплую куртку с капюшоном, лежала на боку и кричала, скрюченными артритом пальцами зажимая рану на разорванном пулей бедре. Щенки громко лаяли. Их было четверо, а может, и больше. Они собрались вокруг женщины, лаяли, облизывали ее лицо и прижимались к ее телу. И даже мучаясь от боли, страха и шока, Мавис Смит хотела их защитить, отмахиваясь и пытаясь загнать в открытую под балконом дверь подвала.

Дарби нашла выключатель от фонарей во дворе и щелкнула им, погрузив двор во тьму. Она знала, почему снайпер попал Мавис в бедро. Он использовал пожилую женщину как приманку, рассчитывая, что Дарби на нее клюнет.

И это сработало. Женщина снова закричала. Дарби выбежала во двор и, спотыкаясь, бросилась бежать по газону. Добежав до конца двора, она обернулась и начала наобум стрелять по деревьям, туда, откуда раздались роковые выстрелы, надеясь на какое-то время ослепить снайпера. Ей это удалось. Одной рукой она вцепилась в капюшон куртки и потащила кричащую женщину к дому, не переставая стрелять, пока не закончились патроны. Дарби заперлась в подвале, снаружи оставив скулящих и царапающих дверь щенков, и обернулась к Мавис.

— Паула, — плакала та. — Я должна позвонить Пауле.

Дарби обнаружила на ее теле не две, а три огнестрельных раны: две в бедро и одну под правой грудью. Дарби выдернула свой ремень и наложила ей на бедро жгут, а потом прижала к ее груди пластиковый пакет для мусора. Кровь стекала ей на пальцы, но она продолжала успокаивать женщину. Мавис до самого приезда парамедиков всхлипывала и твердила, что должна позвонить Пауле…

Дарби залпом выпила воду. Только сейчас она осознала всю безрассудность своего поведения. У снайпера было преимущество, потому что он прятался на дереве и у него был оптический прицел. Он мог ее подстрелить, и в этот самый момент судмедэксперты фотографировали бы ее мертвое тело.

— Что с собаками? — спросила она.

— Ни царапины. Мы заперли их в гараже.

— Она все повторяла, что должна позвонить какой-то Пауле.

— Вы это уже говорили.

С этим Лу было что-то не так. Возможно, это объяснялось одеждой: по какой-то необъяснимой и непостижимой причине он был облачен в мультяшный прикид полицейских старых американских шоу — мягкую фетровую шляпу и непромокаемый плащ с поясом поверх дешевого темно-синего костюма.

Дарби опустила руку со стаканом, ожидая, что будет дальше. У Лу было только две возможности — продемонстрировать хладнокровие или попытаться на нее надавить.

— Нашли что-нибудь по стрелку?

— Опрашиваем соседей, осматриваем окрестности. — Лу вздохнул и сокрушенно покачал головой. — Пока никто не сообщил о том, что видел человека со снайперской винтовкой, направляющегося к лесу.

Дарби изумленно уставилась на детектива. Он что, в самом деле считает, что кто-то стал бы разгуливать по улице с полностью собранной снайперской винтовкой? Разве он не знает, что она разбирается и прячется в небольшую сумку, которую легко скрыть под одеждой?

— А как насчет гильз? Нашли что-нибудь в лесу?

— Мы нашли ваши гильзы. Ими весь двор забросан.

— Я вам уже рассказала, что здесь произошло. Трижды. — В ее голосе не было гнева, он звучал буднично и деловито. — Что еще вам непонятно?

— Вы не сказали, кто в вас стрелял.