– Да, но в последнее время мы не общались. Они, вероятно, пожелают представить меня своим знакомым. И ваша маменька наверняка захочет, чтобы я с месяц пожила у нее на Маунт-стрит…

Мистер Станден ухватился за протянутую ему соломинку.

– Послушайте, Китти, – сказал он. – А что, если вы попросите мою маму пригласить вас. Она меня любит и, думаю, не откажет вам. Обойдемся без всяких там помолвок.

На мгновение взгляд девушки просветлел, но потом она вновь нахмурилась. Тяжело вздохнув, Китти отрицательно покачала головой.

– Не выйдет, – сказала она. – После тех омаров со сливочным маслом опекун вбил себе в голову, что жить ему осталось не больше нескольких месяцев. У него тогда начались сильные колики, и никто теперь не может убедить его в том, что все дело просто в омарах. Старик заявляет, что у него слабое сердце, а доктора Фенвика называет несусветным болваном. Из-за этого и вся беготня с завещанием. Опекун хочет обеспечить мое будущее, пока жив, и нипочем не согласится отпустить меня в Лондон, если я не обручена. Он боится, что я могу сбежать от него с каким-нибудь офицером на половинном жалованье.

– Ну, это вряд ли, – заметил Фредди, с превеликим трудом следя за сутью словоизлияний девушки.

– Я тоже придерживаюсь такого мнения, однако опекун только о том и говорит всякий раз, когда я прошу его отпустить меня в Лондон. Он страшно не любит военных – однажды по соседству расквартировали ополченцев, так он даже в деревню отпускал меня под присмотром. А вот если б мы были помолвлены, Фредди, у старика не осталось бы аргументов и он отпустил бы меня. Если уж леди Леджервуд, проявив любезность, пригласит меня на Маунт-стрит, ему это не будет стоить ни пенса сверх моих дорожных расходов на оплату места в дилижансе. К тому же мисс Фишгард на сей раз может со спокойной душой оставаться в Арнсайд-хаус, потакая всем его прихотям.

– Да, но…

– И представьте, Фредди, опекун говорит, что в случае моего обручения готов выдать мне сотню фунтов на свадебные наряды. Целых сто фунтов!

– По-моему, старик окончательно превратился в скупердяя, не дающего на чай даже официанту, – отвлекшись, возмутился мистер Станден. – За такую сумму и половину всего необходимого не купишь. Я уже не помню, сколько мой отец выложил, когда выдавал замуж Мэгги, но…

– Больше ста фунтов?! – воскликнула удивленная Китти. – Ну, мне и сто фунтов кажутся суммой вполне солидной, но, когда выдавали замуж вашу сестру, думаю, никто не скупился. Она у вас старшая в семье, и ваш отец покупал ей самое лучшее и дорогое, а мне и сотни хватит на все про все. Мне не нужны шикарные наряды, меха и драгоценности. Пары вполне приличных платьев с меня достаточно. Лишь бы я не выглядела в столице деревенщиной. Знаю, Фредди, я не писаная красавица, но, согласитесь, могла бы выглядеть вполне мило, если бы модно оделась.

Слова девушки тотчас же нашли живой отклик у того, чьему тонкому вкусу завидовали многие столичные модники.

– Понимаю вас, – сочувственно заявил молодой человек. – Вам следует, что называется, добавить немного позолоты, придать вашей внешности новый блеск.

– Вот именно! Я знала, что вы меня поймете! – обрадовавшись, воскликнула Китти.

– Я с радостью помогу вам в этом, милая, и даже больше… Сделаю все, что в моих силах, за исключением одного: жениться не буду. Мы друг другу не подходим. Это видно невооруженным глазом. К тому же я не создан для брака.

Китти прыснула от смеха.

– Как вы можете говорить такой вздор? – спросила она. – Мы не пара. Это всякому понятно. Я и в мыслях не допускаю, что мы когда-то поженимся.