Юная Лорен восприняла трагедию в характерном для нее стиле. Она взбунтовалась. Пила, курила, спуталась с дурной компанией, спала с кем попало. Тогда Лорен казалось несправедливым, что парни с обширными сексуальными связями пользуются всеобщим уважением, а девчонки считаются дешевыми шлюшками. Но истина заключалась в том – и Лорен пришлось признать это вопреки своим расхожим феминистским убеждениям, – что ее бунт был вызван, пусть не напрямую, а косвенно, заниженной самооценкой. Чем ниже самооценка, тем чаще и легче девушки, подобные ей, вступают в неразборчивые половые связи. У мужчин, похоже, все обстоит иначе. А если даже и так, то они лучше это скрывают.

Молчание прервала мать Катерина.

– Рада видеть вас, Лорен.

– Взаимно, – неуверенно ответила та. Что дальше? Неужели она снова начнет нервно грызть ногти? – Прокурор Штейнберг сказал, вы хотели со мной поговорить?

– Может, присядем?

Лорен пожала плечами, намекая, что не против. Они уселись. Лорен скрестила руки на груди и сползла на краешек кресла. Закинула ногу на ногу и вспомнила, что во рту у нее жвачка. Мать Катерина неодобрительно поморщилась. Словно приняв этот вызов, Лорен принялась жевать еще энергичнее. Ну точь-в-точь корова на лугу.

– Вы хотели рассказать, что там у вас происходит.

– Ситуация сложилась весьма деликатная, – начала мать Катерина. – И требует… – Она подняла голову, будто просила Господа подсказать ей нужное слово.

– Деликатного подхода?

– Да, именно. Деликатного.

– Ясно, – протянула Лорен. – Так вы насчет монахини с фальшивыми сиськами?

Мать Катерина закрыла глаза и вновь открыла.

– Да. Однако вы упустили одну деталь.

– Какую?

– Мы потеряли прекрасную преподавательницу.

– Сестру Мэри Роуз, – произнесла Лорен, подумав: «Видимо, наш был человек в этом гадюшнике».

– Да.

– Вы считаете, она умерла по естественным причинам?

– Да.

– И что же дальше?

– Об этом очень трудно говорить.

– Постараюсь помочь.

– Ты всегда была хорошей девочкой, Лорен.

– Нет. Я была шилом в заднице.

Мать Катерина выдавила улыбку:

– Ну, и это тоже не могу отрицать.

Лорен улыбнулась в ответ.

– Есть разного рода возмутители спокойствия, – промолвила мать-настоятельница. – Да, в тебе сидел дух бунтарства, но сердце всегда было доброе. И жестокости к окружающим ты не проявляла. Для меня лишь это всегда было главным. Ты часто попадала в неприятности, потому что вставала на сторону слабых.

Лорен подалась вперед и сделала жест, удививший ее саму: взяла мать-настоятельницу за руку. Впрочем, ту, похоже, этот жест ничуть не удивил. Блекло-голубые глаза смотрели прямо на Лорен.

– Обещай, что никому не проболтаешься о том, что я сейчас скажу, – тихо произнесла мать Катерина. – Это очень важно. Особенно в данной ситуации. Даже намек на скандал…

– Покрывать никого не намерена.

– Я и не собираюсь призывать тебя к этому, – несколько оскорбленным тоном заметила мать-настоятельница. – Нам просто нужно знать правду. Я всерьез рассматривала идею, – она выразительно взмахнула рукой, – чтобы оставить все как есть. Сестру Мэри Роуз похоронят, и делу конец.

Лорен продолжала держать настоятельницу за руку. Рука темная, словно выточена из бальзаминового дерева.

– Постараюсь сделать все, что в моих силах.