– Я…

– Рона, кто то сюда идёт.

Ровена кивнула и подтолкнула парня к зарослям ивняка, на ходу забросав песком следы крови.

– Рона…

– Тихо.

Лена поёжилась – ситуация какая то странная, да это кто угодно может быть, сейчас лето, на берегу много людей тусит, у молодёжи каникулы, жара стоит адская. От одной мысли, что ей сейчас придётся втиснуться в свой костюм, Лену замутило.

По берегу прошли двое – и по тому, как они шли, молча, опустив головы, словно собаки, принюхивающиеся к следу, Лена вдруг поняла, что не с добром они здесь, и парень этот, похоже, от них сбежал. И, вполне возможно, что вляпались они сейчас в очень неприятную историю.

– Идём.

Ровена с усилием подняла парня и подтолкнула его в сторону полосы песка.

– Он же босиком! – Лена почти бежит к машине, раскалённый песок обжигает ей ноги. – Рона, он не пройдёт!

– Пройдёт. – Ровена почти тащила на себе парня, а он шёл с видимым усилием, но спокойно, словно его босые ноги и не обжигал песок. – Он под какой то наркотой, она для него как анестезия сейчас. Да и выбора у него нет. Видишь, ссадины на руках, две тонкие полосы? Если они не от наручников, то я – папа римский. Нет, что то нехорошее с ним стряслось, и бросить его здесь никак нельзя.

Добравшись до кустов, среди которых они спрятали машину, Ровена с облегчением вздохнула, открыла дверцу и толкнула парня на заднее сиденье. Он покорно сел, но его ноги были всё ещё на песке, и Ровена, дотронувшись до его ступней, сокрушённо присвистнула и полезла в сумку.

– Рона, что ты там копаешься, надо уезжать отсюда!

– Ноги ему надо остудить, пожгло песком.

Она открыла бутылку минералки и вылила её на босые ступни парня.

– Поранился где то, вот глубокий порез, видишь? Раскалённый песок должен был ему адскую боль причинить.

– Сама говоришь, накачался он чем то. – Лена отвернулась, чтобы не видеть манипуляций Ровены с ногами парня. – Ужасно…

– Да ладно, Ленка. Это ещё не ужасно. Вот родишь, тогда всё об «ужасном» поймёшь.

– Дурацкая манера – пугать нерожавшую женщину. – Лена раздражённо фыркнула. – Так и вовсе люди на Земле переведутся.

– Не переведутся, индусы и китайцы размножаются просто неистово. Непонятно, правда, зачем, но тенденция тем не менее в наличии.

Ровена бросила пустую бутылку под сиденье, помогла парню переместить ноги в салон, хлопнула дверцей, и через минуту машина уже летела по Набережной, рискуя нарваться на дорожных вымогателей, но Лене казалось, что едут они недостаточно быстро.

– Рона, мы куда?

– Ко мне домой, куда же ещё. – Ровена фыркнула. – Всё, планы псу под хвост. Но надо его как то определить, не бросать же.

– Ну да.

Лена оглянулась назад. Парень сидел неподвижно, его карие глаза смотрели в одну точку, и взгляд был какой то совершенно неживой, как и весь он, большой, наголо выбритый, тоже казался неживым, и только частое дыхание разрушало его сходство с трупом.

– Предложи ему пить, может, он хочет.

Лена достала из сумки тёплую банку.

– Степлилась кола совсем, а воду ты ему всю на ноги вылила. – Осторожно открыв её, чтобы шипучка не вырвалась наружу и не залила салон, Лена протянула банку парню. – Ты пить будешь? Гадость, конечно, но больше нет ничего.

Он молча взял банку и отхлебнул, закашлялся, потом снова отхлебнул и принялся жадно пить. Лену даже передёрнуло – так пить тёплую шипучку мог только человек, мучимый жаждой, а на берегу он воду из реки пить не стал отчего то.

– Всё, приехали.

Машина зарулила во двор, ворота опустились, закрываясь за ними.