– Сумасшедший дом! – Сонников растирал виски, снова и снова перечитывая многостраничный рапорт эмиссара номер один. Рапорт номера второго, столь же объемистый, лежал рядом, дожидаясь своей очереди. Но и того, с чем Сонников успел ознакомиться, хватило, чтобы привести его в состояние, близкое к шоку.

Генерал закрыл рапорт и подумал о том, что профессор Дего не ошибся, когда предсказывал грядущее вмешательство Политбюро в исторический процесс. Другого выхода не было. Сидеть и ждать перемен – смерти подобно!

– Нет! – решительно похлопал он по рапорту. – Никогда этому не бывать, мы сумеем за себя постоять!…

Несколько секунд мучительно вспоминал – откуда эта фраза? Потом бросил – главное не форма, а содержание. Подошел к окну и долго всматривался в утреннюю дымку, словно пытаясь разглядеть за ней очертания грядущего мира, в создании которого ему предстояло сыграть едва ли не решающую роль.

Еще через десять минут, не желая тратить времени даром, он попросил ординарца вызвать Дего, чтобы ознакомить с результатами, – все это время Сонников находился в Ленинграде, несмотря на то что долг и служба давно звали в столицу. Профессор прибыл незамедлительно, почувствовав, что худшие его предчувствия начинают сбываться. Результаты, полученные в ходе эксперимента, были ему неизвестны – Сонников стал первым, кто ознакомился с рапортами сотрудников, которые с момента возвращения находились во временном карантине. Карантин был условной мерой безопасности – причиной был не столько страх перед возможными инфекциями из будущего, сколько желание ограничить распространение нежелательных слухов. Люди проверенные, но генерал счел за лучшее подстраховаться.

Сам он выглядел боевито. «Шашку ему и на коня!» – подумал Дего. Худшие его опасения начинали сбываться.

– Я категорически против! – На благородном лбу Бертрана Бертрановича от волнения даже выступили капли пота. – Я ведь уже разъяснял вам!…

– Я прекрасно помню, профессор, о чем вы говорили! – сказал генерал. – Однако информация, которую мы получили, заставила меня пересмотреть наши планы.

– Я ознакомился с результатами, – Дего потряс папкой, – и не вижу причин восклицать: гибель грозит отечеству!

– Бертран Бертранович, – вздохнул Сонников. – Здесь мы вступаем в область, в которой вам лучше было бы прислушаться к моему мнению, а не наоборот.

Дего склонил голову, изъявляя готовность слушать – у него уже был план действий, разработанный как раз на такой случай.

Поездка в Москву, к которой он подготовился тщательнее, чем Папанин к арктическому походу, по мнению Бертрана Бертрановича себя полностью оправдала. А ведь добиться аудиенции с Андроповым было ох как непросто. В кремлевских стенах Дего бывал и прежде, но теперь казалось, что какая-то неведомая сила пытается помешать этой встрече. Впору было подумать о заговоре, в котором должны были участвовать и омерзительная московская погода – в октябре пошел мокрый снег, аккурат в день прибытия Дего, и московские таксисты – машина, которую Бертран Бертранович взял у вокзала, сломалась на половине пути к гостинице. Плохая примета? Дего не был суеверен, но тут не грех было и поплевать через плечо.

Что делать в Москве, он уже знал.