– Да нет, я не имею в виду, прямо сейчас...

И мистер Каллахан смущенно развел руками, словно молчаливо извиняясь за свой затрапезный вид. В самом деле, выглядел он так, словно добрых, полдня валялся в грязи. И самое удивительное, что даже в таком виде, оставался, соблазнителен, как смертный грех!

– Мистер Каллахан, я вообще не собираюсь с вами ужинать!

И тут – бог знает по какой несчастной случайности – ключи от машины выскользнули у нее из руки на асфальт.

– Черт! – пробормотала Эшли и наклонилась, чтобы поднять ключи.

В тот же миг наклонился и Логан. Как и следовало ожидать, оба столкнулись лбами.

– Прошу прощения, – проговорил Каллахан, протягивая ей ключи, – что-то я сегодня неловок. Послушайте, может, нам начать заново?

– Заново? – проговорила Эшли. Дрожащей рукой она взяла ключи и сунула их в карман, чтобы не выпали снова. – Не припомню, чтобы мы с вами вообще что-то начинали.

Медленная, ленивая усмешка тронула его губы, неторопливо разлилась по лицу, обозначила веселые морщинки вокруг прищуренных глаз.

– Вот как? Должно быть, я начал без вас. Одно могу сказать: когда я вошел в приемную, рука у меня болела зверски, а через десять минут я уже и думать забыл об этой чертовой ржавой проволоке. Ваша улыбка, мисс Доусон, действует лучше любого болеутоляющего. Удивляюсь, почему ее еще не продают в аптеках. Но я не видел вашей улыбки вот уже... – он покосился на свой золотой «Ролекс», – уже пять часов и тридцать шесть минут. Думаю, пора повторить прием лекарства.

Склонив голову к плечу, Эшли с изумлением его разглядывала.

– Неужели вам не стыдно говорить такие глупости? Логан Каллахан усмехнулся еще шире.

– Ни капельки!

Он извлек из кармана смятую бейсболку со сломанным козырьком и надвинул ее на глаза. Двигался мистер Каллахан неторопливо, плавно, и почему-то его движения напомнили Эшли хищника, терпеливо выслеживающего добычу.

Опасный он человек, этот Каллахан. Особенно для девушки, которой следовало бы презирать даже землю у него под ногами!

Но можно ли упускать такой шанс? Если сейчас она не поговорит с ним по душам, если не выскажет ему в лицо все, что о нем думает, – непременно возненавидит себя за трусость!

А если выскажет, возможно, возненавидит еще сильнее. За глупость.

Пожав плечами, Эшли выразительно вздохнула.

– Вы ведь постоянно проживаете в Филадельфии? А у нас, в Аллентауне, остановились в отеле?

– Отель «Шератон-аэровокзал», поблизости от аэропорта.

Он по-прежнему небрежно прислонялся к дверце машины, однако Эшли заметила, как в зеленых глазах, затененных бейсбольной кепкой, блеснула тревога.

– Да не волнуйтесь так, – успокоила его Эшли. – Я просто подумала, что вам надо принять душ и переодеться перед ужином. Я, например, так и сделаю. День у нас обоих был нелегкий. Так что, если ваше предложение еще в силе, встречаемся в «Шератоне» через полтора часа. Но... только ужин, мистер Каллахан, больше ничего.

– А чего вы еще ожидали, мисс Доусон? – с легкой насмешкой отозвался он, отклеиваясь от дверцы машины и направляясь к водительской двери своего «мерседеса». – Встречаемся в холле. Я возьму в зубы розу – на случай, если без слоя грязи вы меня не узнаете.

Ему все-таки удалось пробить ее броню – Эшли громко рассмеялась.

– Остерегайтесь шипов, мистер Каллахан!

– Что может случиться?! – повысив голос, переспросила мать. Эшли невольно поморщилась. – Я вижу, вся моя воспитательная работа ни к чему не привела – ты так и не усвоила главный урок безопасности.