- Но я поставил. Нейро-шрамы – неприятная вещь, но даже их можно обойти. Если знать, как, конечно. Извини. Теперь тебе придется заново бросать курить, и в этот раз будет сложнее.

В трубке затрещало – кажется, собеседник на том конце провода засмеялся. Соломону захотелось оказаться рядом и вбить телефонную трубку ему прямо в оскалившуюся пасть. Так, чтоб полетели осколки пластика и кости. Чтоб на костяшки пальцев брызнула свежая кровь. Чтоб…

- Значит, следишь за мной? Беспокоишься за своего приятеля, да? Не можешь оторваться? Кайфуешь? – он заставлял себя сдерживаться, но это давалось все труднее. Очень не хватало ледяного спокойствия настоящего Соломона Пять.

- Нет, - голос стал холоднее, поскучнел, - Просто испытываю интерес к некоторым своим… творениям. Ты интересен, Соломон. Совсем не такой, как этот унылый тип, Эмпирей Тодд. Он готов был лишь плакать и унижаться. Неудивительно, что он скоро умер. Такие, как он, долго не живут. А ты… У тебя может быть иной срок.

Соломон до хруста сжал зубы. Он не спросит. Нейро-ублюдок не дождется. Сейчас он, конечно, прижал трубку к уху в сладострастном ожидании. Хочет услышать страдание и ужас в голосе Соломона. Ведь он знает, какой вопрос последует. Неизбежный, мучительный, страшный вопрос.

Ладно, он спросит. Но не сразу, выдержит паузу. Даст мерзавцу понять, что не он управляет оркестром. Просто небольшая пауза в несколько ударов сердца…

Но тело не послушалось Соломона. Оно жило своей жизнью. Оно затрепетало и выдохнуло похолодевшими губами:

- Какой срок? Сколько у меня осталось времени?

Человек на другом конце провода вновь засмеялся. На этот раз, кажется, с укоризной.

- Извини, Соломон, но этого я тебе сказать не могу. Видишь ли, это тоже часть правил. Я уже один раз позволил себе их нарушить.

- Чего ты от меня хочешь?

Тишина. Если бы связь прервалась, Соломон услышал бы гудок. Но она не прервалась. Человек на том конце провода, человек, укравший жизнь и душу Соломона, молчал, над чем-то размышляя. Или же чем-то наслаждаясь.

- Это совершенно неважно, - наконец сказал он, когда Соломон уже едва сдерживал крик, - Поверь мне. Это совершенно не имеет значения.

Соломон почувствовал, что собеседник сейчас положит трубку. И тончайшая нить, которая протянулась между ними, мгновенно оборвется. И он вновь останется блуждать вслепую по городу серого камня под неоновым небом. До тех пор, пока невидимый таймер в его голове не издаст условленный сигнал. После которого не будет уже ничего, даже осточертевшего за столько лет Фуджитсу…

- Не клади трубку! – от его крика коротко звякнули стекла, - Стой! Слышишь, ты? Стой! Пожалуйста! Я только хочу знать… Понимаешь, ты… Зачем ты это со мной делаешь? Пожалуйста!.. Просто не клади трубку. Скажи мне…

Гудки. Тяжелые, размеренные. Нитка оборвалась.

Соломон медленно положил трубку и прижал разгоряченную ладонь ко лбу. Надо уходить – это шептал ему опыт. Даже в пустом доме кто-то мог услышать стрельбу. А тут – шесть мертвых тел с оружием в руках. И он сам, с чужим пистолетом за поясом. Об этом сразу же доложат комиссару. И тогда… Соломон не хотел знать, что будет тогда.

Возможно, Бобель придумает план получше, который уже не расстроить нейро-маньяку, взявшему по совместительству к роли его мучителя еще и роль ангела-хранителя. Возможно, он сделает еще проще. Просто засунет Соломона в подвал Транс-Пола, обвинив в нескольких убийствах. И там уже, не торопясь и никого не стесняясь, получит свое. Судя по всему, у Бобеля очень тесный контакт с Мафией. Настолько тесный, что комиссар спокойно распоряжается менеджерами высшего уровня вроде покойного Франчезко Пацци, натравливая их на собственных детективов… Интересная завязка.

Вывод прост и безнадежно очевиден. Ему нельзя связываться с Транс-Полом.