— В чем именно состояла специфика вашей работы, доктор Маккензи? — попыталась нажать на него Сэм.

— Боюсь, что это секретные сведения.

Ответ можно было предвидеть заранее.

Сэм продолжала в том же духе:

— Здесь говорится, что вы находились в непосредственном подчинении доктора Кэссиди, по сути были вторым в его команде. Это так?

Виноватый взгляд, слащавый благодаря подвижности его черт.

— Боюсь, это тоже засекречено.

Томас нахмурился, задумавшись над тем, как эти сведения могут быть засекречены и одновременно находиться в досье ФБР. Он уже собирался об этом сказать, но его удержало небольшое прозрение.

— Скажите, доктор, — спросил он, — Нейл никогда не упоминал о споре?

Лучистый взор старика уперся в стол. На мгновение он показался то ли улыбающимся Буддой, то ли ирландским пьянчугой.

— Ах, это…

Томас почувствовал, как сидящая рядом Сэм напряглась.

— Значит, он говорил об этом, — произнесла она.

— Случалось.

— Вы не против поподробнее рассказать об этих случайностях? — продолжала давить она.

— Боюсь, это засекречено.

— До сих пор? — нахмурился Томас.

Маккензи поднял ручки, словно сдаваясь. Его усмешка была заразительна. Взгляд выдавал ликование, как щебет весенней птички.

— Пора бы, пора.

— А почему же этого не происходит, доктор Маккензи?

— Потому что это правда, да еще пострашнее ада… Как вы думаете, для чего нужны секреты, доктор Байбл?

— Исходя из моего опыта, правда редко оказывается такой опасной, как думают люди, — ответил Томас.

— А! — лучезарно улыбнулся Маккензи. — Так, значит, вы — когнитивный психолог.

Взглянув на растерянную и нахмуренную Сэм, он пояснил:

— Профессор Байбл не считает спор опасным, поскольку не верит, что большинство человечества способно поверить в него.

— Он прав, — ответил Томас на вопрошающий взгляд Сэм. — Но совсем не по той причине, что вы думаете. Дело не в том, что люди настолько глупы…

— Что ж, — вмешался Маккензи, — по крайней мере, не все.

Томас помрачнел и бросил на него взгляд исподлобья.

— Дело в том, что мы страдаем от стольких предрассудков. Нам нравится, когда все просто. Неуверенность не привлекает нас — подумайте только о том, как огрызаются люди, смотрящие телевизор. Бесспорно, люди в целом склонны к восхвалению. Мы тщательно подбираем свидетельства, подкрепляющие наши верования, и выборочно отвергаем свидетельства, которые нас не устраивают…

— Мы привыкли мыслить рационально, — снова прервал его Маккензи, словно чтобы упростить вещи, непосильные для женского ума Сэм. — Почему, как вы думаете, наука с таким трудом давалась нашим предкам? Она ставит человеческую психологию с ног на голову, разве нет, профессор Байбл?

«Вы про душу, — хотел было сказать Томас — Наука ставит душу с ног на голову».

Вместо этого он продолжал так, будто Маккензи не прерывал его, — маленькое наказание за неучтивость:

— Мы постоянно делаем это, все мы. Но самое главное, перед чем мы опускаем руки, это то, что мы смешиваем соглашение с силой доводов или, того хуже, — с интеллектом. Если мы способны судить вещи лишь в терминах наших же предыдущих суждений, то мы в буквальном смысле делаем то, во что уже верили, мерилом добра и зла.