|
После завтрака надо идти к прадеду Питеру, тот в привычном стиле выдавал задания и опрашивал пройденный материал по окклюменции и чарам. Затем обед, небольшой отдых и час с мамой, тоже чары. Ближе к вечеру меня терзали три жестокие женщины, поочередно – бабушка Джулия с зельеварением, невестка Илона с рунами и госпожа Мелисса, не знаю, как правильно назвать нашу степень родства. Короче говоря, она помогала с медициной. Совсем вечером, когда с работы возвращался Кеннер, они с дедом на пару гоняли меня ещё часик-другой. Они не особо усердствовали и вечерние занятия скорее рассматривали в качестве своеобразных семейных посиделок, потому что женщины тоже приходили и о чем-то своём шушукались, но мне хватало.
В таких условиях времени и сил на общение со сверстниками банально не оставалось. Не то, чтобы очень хотелось, но сам факт!
По понятным причинам мой день рождения в этом году не отмечали. Седрик Диггори погиб за неделю до него, двадцать четвертого июня, настроения праздновать не было совершенно. Народ всё прекрасно понял и моё решение поддержал. На присланные подарки я ответил благодарностями, попутно слегка пожаловавшись на жестокосердие родственников. Из ответов стало ясно – достаётся всем. Даже Луна отписалась, что отец учит её чему-то своему, родовому, и что устаёт она страшно. Учитывая, что прежде девочка не жаловалась никогда, нагрузки должны быть очень серьёзными.
Кеннер рассказывал, в Министерстве творится всякая дичь.
- Турнир закончился скандалом, европейцы воспользовались поводом и выражают недовольство. В последние лет пять Британия набрала веса в международной политике и это многим не нравится, - пояснял дядюшка. – Неудачу свалили, само собой, на покойного Крауча. Теперь его людей убирают. На место уволенных приходит народ, может, и умный, только работы не знающий, отсюда постоянный поток мелких косяков, с которыми приходится разбираться. Мне-то хорошо, меня повысили, но в целом эти перестановки нам ещё долго будут аукаться.
- Повысили? Ты же сам в Министерстве недавно работаешь?
- Два с половиной года, скоро три, - похвастался Кеннер. – По нынешним меркам, ветеран. Я же говорю – людей Крауча убрали. Кого-то с концами, кого-то перевели на должности в других департаментах. Ну и сторонников Дамблдора тоже чистят.
- Его заявлению про Неназываемого не верят?
- Ты знаешь… Не хотят верить.
Накат на директора в прессе шел мощнейший. Сильнее всего, разумеется, старался «Ежедневный пророк», другие про-министерские издания пользовались меньшей популярностью и потому особого толка от них не было. В противовес им, принадлежащие Гильдиям журналы Дамблдора поддерживали, пусть и с оговорками – у Гильдий к нему тоже имелись претензии. Самая популярная газета магического мира, «Новости», публиковала статьи разного, иногда диаметрально противоположного содержания; всякие нишевые издания придерживались мнения, спущенного сверху, от владельца.
Надо сказать, тему не проигнорировал никто. Всё-таки авторитет у Дамблдора огромный, к тому же великий волшебник с точки зрения чистокровных – фигура сакральная. Это не президент, переизбираемый раз в четыре года, к великим относятся примерно как к монархам в Средневековье. То есть сколько бы Министерство не утверждало, что причин для паники нет, многие считают возрождение Неназываемого свершившимся фактом и действуют, исходя из него. Потому, что в дело вступает вера.
- А сам что думаешь?
Кеннер пожал плечами.
- Ну, что-то Поттер точно видел. Но вот что?
Понимаю. Даже я, школьник, смогу создать иллюзию, которую с первого взгляда не раскусишь. Конечно, подготовка потребуется, и всё же. А если тем же займутся опытные взрослые маги, разбирающиеся в трансфигурации, химерологии, големостроении, менталистике, чарах и сотне иных наук? Вот то-то же. Поэтому к Поттеру, что бы там в газетах про него не писали, у населения особых претензий не было. |