- Пятый курс, - задумчиво отметил Артур. – На что Финниган надеется? Даже если они полные тупицы, как-то же экзамены сдавали.

- О прямой конфронтации речь не идет. Мне вообще кажется, что нужно нечто нестандартное, потому что с обычными проклятьями или зельями этих парней уже познакомили.

- Да, раз о них так отзываются…

Я видел, что мысль сделать кому-то больно и обидно Артура захватила. Парень он правильный, хамов и гопарей не любит, к Томасу и Финнигану относится неплохо, так что идея наказать их обидчиков сразу пришлась ему по душе. К тому же он тоже устал от возни с ухоронкой и хотел отвлечься. Изначально сомневался Шелби скорее по рефлекторной привычке просчитывать последствия и некоторой инертности, присущей членам нашего Дома. Потом он посидел, подумал, решил, что сплетни в любом случае разойдутся, а репутация людей, способных испортить жизнь даже старшекурснику, нам не помешает, и с удовольствием вписался в затею.

Вечером, как и договаривались, встретились с Финниганом. Тот рассказывал интересные вещи, не задумываясь, что говорит о внутренних делах своего факультета. Подобное не приветствовалось, но у парня, похоже, наболело, и ему было плевать.

Гриффиндор верит в силу, любит победу и ценит удачливость. Слабых – презирает. До тех пор, пока ты в состоянии драться, ты свой, стоит сломаться – отвернутся мгновенно. Слабину давать нельзя. Гриффы постоянно пробуют друг друга на прочность, особенно любят проверять новичков, смотрят на них. В их Доме физическое или психологическое давление считается нормой. Поэтому на пребывание кого-либо из своих в больничном крыле они особого внимания не обращают, относясь к травмам и проклятьям как к неизбежной части жизни.

Отсюда же проистекает и отношение к проблемам. Решай их сам, если не можешь, то зови родню, братьев, словом, своих. Привлекать учителей и просто посторонних нельзя, это показывает твою слабость и считается «западло».

Гриффиндорцы, конечно, видят напряжение между Симусом, Дином и Грантом с подпевалами, но вмешиваться не станут. По их мнению, ничего страшного не происходит. На факультете к троице вымогателей относятся примерно, как к волкам. Да, хищники, да, иногда раздражают. Не будет этих, придут другие. С другой стороны, абсолютно любые действия против троицы по умолчанию считаются оправданными, второкурсники могут использовать любые методы (кроме откровенной чернухи) для борьбы. Зато старшим палку перегибать нельзя, общественность будет сильно против.

- Так чего они от вас хотят-то?

- Я не знаю, чего они цепляются! – нервно вскочил с места Симус. – Сумку порвали, говорят, мы борзота и нас надо учить. Я не знаю, чего им надо!

- Не, ну не бывает же так, что ни с того, ни с сего вдруг начинают конфликт.

- У нас не бывает, - вместо Симуса Артуру ответил я. – У нас без повода не глумятся. А у них – захотелось унизить, он взял, и унизил. Причина не нужна.

- Как-то это… - Шелби неопределенно пошевелил пальцами в воздухе, затрудняясь с формулировкой.

- Не пытайся. Ты другой, ты не поймёшь.

Змеи стремятся на вершину иерархии, готовые идти по головам. Барсуки безжалостно загрызут всякого, осмелившегося чем-то выделиться из стаи. Мы, рейвенкловцы, равнодушно смахнем ставшего у нас на пути, не испытывая лишних эмоций… Гриффиндору нравится доказывать свое превосходство, нравится плевать на всех. И в то же время нет Дома, более чувствительного к чужому мнению.

Тщеславие – львиный грех.

- Чего ты хочешь? – обратился я к Финнигану. – Только конкретику, а не эмоции. Что конкретно ты хочешь?

- Чтобы Грант и его шестерки от нас отстали, - мрачно буркнул Симус. – Хотя бы на время. На каникулах что-нибудь придумаем. Нам время нужно, чтобы договориться со старшими, с теми же Уизли, например.