За три дня до экзаменов за завтраком временно исполняющая обязанности директора профессор Макгонагалл сделала объявление:

- У меня хорошие новости…

Тут ей пришлось прерваться. Тревога прорвалась и возбужденный народ принялся с места выкрикивать разные идеи, иногда совершенно дикие.

- Профессор Спраут известила меня, - продолжала Макгонагалл, когда гвалт стих, - что мандрагоры наконец-то созрели и готовы к употреблению. Уже к вечеру мы сможем вернуть к жизни всех, претерпевших заклятье Оцепенения. Хочу вам напомнить, что одна из жертв, по-видимому, знает, кто именно на них напал. Горячо надеюсь, что этот кошмарный год успешно завершится поимкой преступника.

Зал снова наполнился шумом. Ученики переговаривались между собой, поздравляли, радовались… Я откинулся назад, прикрывая лицо руками. В голове билось – «Провокация!». Ничем иным речь Макгонагалл назвать нельзя. Она только что открытым текстом сказала, что у них есть свидетель и скоро этот свидетель заговорит.

Короткий взгляд в сторону Джинни Уизли показал, что выглядит девочка нормально. Чуть бледновата, но сейчас большинство учеников такие. Сидит рядом с Поттером и старшим братом, о чем-то с ними переговаривается. Не похожа она на одержимую или подконтрольную: глаза сфокусированы, жестикуляция в норме, речь, насколько можно судить, четкая и правильная.

Опять выбор – вмешиваться или нет.

На сей раз определиться получилось намного быстрее и проще. Интуиция подсказывала, что в замке идет непонятная игра, поломать которую у меня нет абсолютно никакого желания. Что бы ни происходило, я не вижу всей картины. Поэтому лезть не буду и доверюсь знанию канона, четко гласящему, что всё кончится хорошо.

Что там у нас следующим? История? Сходим на неё, ради исключения.

Наполнявшее душу спокойствие было настолько всеобъемлющим, что я даже на зелья проверился. Не то, чтобы всерьёз, просто странно как-то. В прошлом году нервничал, переживал, суетился, читал книжку вверх ногами, чуть ли не полчаса пялясь на одну страницу. Сейчас – ничего. Полный расслабон и уверенность в завтрашнем дне. Всего один раз нечто подобное чувствовал, ещё в прошлой жизни, когда случайно насваем закинулся. Правда, сутки из памяти пропали, но ощущение запомнилось.

На уроках не происходило ничего особенного. Слушать Биннса невозможно, его и не слушали, зато записывающие перья скрипели едва ли не у каждого. Призрак даёт материал по программе Хогвартса до войны с Гриндевальдом, класть он хотел на постановления Министерства, то есть в его лекциях часто проскальзывают моменты, ныне запрещенные. Например, рассказывая о войне с гоблинами клана Цхртнг, Биннс нудно описал проведенный Малкольмом Гонтом темный ритуал, уничтоживший отряд забредших на его земли коротышек. Пусть коротенько, но ключевые моменты вроде схемы пентаграммы и особенностей жертвоприношения он упомянул. Обычно покойный профессор шпарил по намертво заученному тексту, многажды скопированному школьниками, и тем ценнее считались записи, когда его удавалось раскрутить на посторонние темы. К сожалению, случалось подобное редко.

На остальных двух предметах тоже всё шло, как всегда. Дети слушали, учителя ездили им по ушам, напоминая о предстоящих экзаменах. Латынь я знаю хорошо, преподавательница знает, что я знаю, следовательно, можно рассчитывать на «превосходно». С музыкой дела обстоят немного хуже. В школе предмет преподают первые два года, давая основы вроде принципов нотной грамоты и знакомя с наиболее распространенными музыкальными инструментами, затем желающие имеют возможность записаться на факультатив по бардовской магии.