Мы набрали по горсти комбинаций и сорочек. Выходя из магазина, мы бросали их в воздух, на тротуар, на мостовую.

Из-за дальнего угла вывернули два полицейских джипа.

– Стоять спокойно, – сказал Филипп. – Непринужденно. Вот они.

На Родео-Драйв мы были единственными пешеходами, но копы нас не заметили. Они пролетели мимо, с визгом затормозили у магазинов напротив «Фредерикса» и вылетели из своих машин, вытаскивая на ходу револьверы. С другой стороны, тоже на полной скорости, вырулили еще два джипа.

Мы ничего не говорили – вообще не разговаривали, и медленно, но уверенно направлялись к своим машинам. Я вынул ключи, открыл свою дверь, сел. Открыл пассажирскую дверь для Бас-тера. Сквозь ветровое стекло я видел трех полисменов с револьверами в руках. Они входили в магазин, а остальные стояли полукругом перед входом.

Вслед за Филиппом мы повернули за угол и поехали по Сансет туда, откуда приехали.

Дома, в округе Орандж, мы пошли, как всегда, отмечать к «Денниз». Филипп встал на пути нашей обычной официантки, попросил ее принять у нас заказ. Как всегда, она удивилась, когда нас увидела, и как всегда, приняла и принесла заказ и тут же о нас забыла.

Мы заняли заднюю кабинку, смеясь и громко разговаривая. Мы были горды и рады тем, что мы сделали. На прежних местах работы мы навредили куда больше, куда тщательнее, но ни один из этих инцидентов не имел той рыночной цены, что эта эскапада, и мы продолжали гадать, что творится сейчас в Беверли-Хиллз, что делает полиция, что они прямо сейчас говорят прессе.

Джуниор со смехом описывал особо экзотический предмет белья, на который он наткнулся при грабеже, когда мне вдруг пришла в голову идея.

– А давайте напишем им письмо, – сказал я.

– Мы же оставили карточки, – напомнил Дон.

– Карточки пока еще ни разу не сработали. Нужно попробовать что-нибудь еще.

Взгляды всех обратились к Филиппу. Он медленно кивнул.

– Неплохая мысль, – признал он. – Нам нужно, чтобы знали, что это мы. Даже если они найдут карточки, будет дополнительная страховка.

– Вот ты и напишешь, – сказал мне Филипп. – Направь его начальнику полиции Беверли-Хиллз. Напиши ему, кто мы, что мы делаем. Ясно дай понять, что мы будем действовать снова. Я хочу, чтобы эти гады про нас знали.

Я кивнул.

– Я хочу его прочесть перед тем, как ты его отправишь.

– О'кей.

Он улыбнулся про себя и кивнул.

– Скоро они все узнают о Террористах Ради Простого Человека.

Канал «Си-би-эс» до таких дешевых сенсаций не опустился.

В тот же вечер я написал письмо, Филипп его прочел, мы все подписались, и я его отправил.

Мы ждали.

День. Два. Четыре. Неделю.

Ничего – ни в продолжениях новостей, ни в газетах.

В конце концов я, по указаниям Филиппа, анонимно позвонил в полицейский департамент Беверли-Хиллз из уличного автомата. Я признал нашу ответственность за разгром «Фредерикса» от имени Террористов Ради Простого Человека.

Сержант на том конце заржал:

– Молодец, парень! Но мы этих хмырей поймали еще три дня назад. Удачи тебе в следующий раз.

И повесил трубку.

Я медленно положил трубку в гнездо. Повернулся к остальным.

– Он сказал, что они поймали тех, кто это сделал. Уже три дня назад.

– Этого не может быть! – воскликнул Джуниор.

Стив скривился:

– Позвони им еще раз. Скажи, что они поймали не тех.

Филипп покачал головой:

– Это все.