– Знаете, ребята, – сказал он, – это стыд и срам – дать простаивать этим новым колесам. Давайте пристроим их к делу.

– Поедем кататься! – предложил Джон.

– Я думал о чем-нибудь более подобающем Террористам Ради Простого Человека.

– Например? – спросил Пит.

– Например, ограбить парочку банков. Молчание.

– Банков? – нервно переспросил Джеймс.

– Ну, банкоматов. Без разницы.

Никто ничего не сказал.

– Вы что, кучка старух? Давайте, слабаки, подбодритесь! Мы только что украли на сто тысяч долларов машин, и вы боитесь вытащить несколько купюр из банкомата?

– Грабить банк? – переспросил Джеймс.

– А ты думаешь, мы сможем?

– Сможем, – сказал я. – Мы убивали, и нас не поймали. Мы громили помещения, мы воровали в магазинах, мы грабили на Родео-Драйв. И уж точно можем подломить пару банкоматов.

– Это так, – признал Джеймс.

– Вроде бы он правду говорит, – согласился Стив.

Джуниор испустил вопль:

– Давай!

– Давай, – согласился Филипп. Сначала мы заехали в скобяную лавку и вышли с молотами и ломами, пройдя через задний вход. Потом мы поехали по округу Орандж, выбирая банки в малолюдных, незаметных районах, у которых банкоматы были бы скрыты деревьями и кустарниками. Под предводительством Филиппа мы шли прямо к банкоматам, отпихивали в сторону всех, кто там был, и колотили по ящикам молотами. В этот момент обычно включалась сирена, и другие клиенты разбегались, но мы продолжали лупить, пока не отлетала к чертовой матери вся передняя стенка, мы забирали деньги, оставляли свои карточки и спокойно рассаживались по машинам.

За первый день мы сделали шесть банков. За второй еще десять.

И добыли где-то около сорока тысяч долларов. Их мы поделили и положили на депозит уже в свои банки.

Ограбление банкоматов – это были серьезные события, настоящие новости, и о нас стали постоянно появляться статьи в газетах, мы смотрели по телевизору, как рассказывают о наших налетах на банки. Это было жутковато. Были люди, которые видели, как мы совершали преступления, наблюдали, что мы делали, и они ничего не помнили. Кое-кто вспоминал, что видел группу людей, но не мог сказать ничего конкретного. Некоторые просто сочиняли – обычно пожилые белые настоящие мужчины, которые неизменно упоминали черную или испано-язычную банду.

– Ага! – глумился в таких случаях Филипп, бросаясь в телевизор обломками крендельков. – Валите все на меньшинства!

Мы сильнее занервничали, когда через несколько дней показали арест полицией двух латиноамериканцев за совершенные нами ограбления. Это были крутые на вид ребята, явно не самые законопослушные граждане, и если бы я не знал правды, я бы вполне поверил.

Я вспомнил «Фредерикс» – как там «поймали» тех «хмырей».

– Я так понимаю, что они нашли козлов отпущения, – спокойно сказал Джеймс.

– Ну и хрен с ними, – сказал Филипп. – А мы покажем, что эти ребята ни при чем. Подломим еще несколько банкоматов.

– Когда-нибудь нас заснимет одна из этих сторожевых видеокамер, – сказал Дон. – И что тогда будем делать?

– У них уже есть наши портреты. Но никто не может вспомнить, как мы выглядим. Так что не волнуйся.

На следующий день мы ограбили три банкомата, все в Лонг-Биче, а вечером у меня дома смотрели новости, подготовив видик для записи. Ограбление банкоматов не было главной новостью – около кинотеатра «Вествуд», где показывали новый гангстерский фильм, произошла перестрелка, – но попали на второе место, и представитель полиции с явной досадой признал, что арестованных вчера в связи с этим преступлением сейчас освобождают.