– Не сказала бы, – возразила Сара. – Я бывала в подобных гостиных, когда навещала свою мать в лондонском доме Гвиннов.

– Ну, городской дом нельзя сравнивать с загородным.

– В каких-то случаях да, – заметила Сара. – Слуги часто рассказывали мне о тех местах, которые считали значимыми.

– Для них все значимо, – ухмыльнулась миссис Лерри.

– У простых людей тоже есть чувство прекрасного, – возразила Сара, – Слуги гордятся тем, что работают в семьях со славной родословной… в красивых домах…

– Их оценки часто бывают ошибочными.

Сара решила промолчать. Она вспомнила свои кратковременные пребывания в доме Гвиннов, где во время трапезы слуги частенько рассказывали смешные истории о своих хозяевах и о дорогих вещах, которыми те обладали. Сара часто задавала себе вопрос: а знают ли эти богачи, какими сокровищами они владеют?

Как только мужчины вошли в гостиную, полковник Лерри тотчас бросил взгляд на пианино, затем посмотрел на свою супругу и, наконец, на Сару.

– Вы играете в шахматы? – с надеждой в голосе спросил он.

Девушка смутилась и покачала головой.

– Понятно… В таком случае, я вам немного почитаю. Может быть, что-то из Диккенса?

Пока полковник читал длинную описательную часть из «Дэвида Копперфильда», Сара думала о своем. Она остро ощутила, насколько сильно беззаботная жизнь семьи ее жениха отличается от ее собственной. Ей всю жизнь приходилось много работать, бороться с лондонской копотью и пылью, штопать, стирать, готовить, ходить по магазинам, а позже ухаживать за больной матерью. Для семейства Лерри подавляющую часть такой работы выполняли другие.

Неожиданно Сара поймала на себе пристальный взгляд черных глаз Кранога и отвернулась. Она по-прежнему считала, что он не может понять ее и посочувствовать. Прежняя холодность по отношению к ней исчезла, чтобы она чувствовала себя более свободно, за столом он разговаривал с ней, да и вообще устроил ее жить у своей бабушки, что давало ей возможность некоторое время не встречаться с его мачехой. Однако причина таких его действий оставалась для нее загадкой. Она полагала, что Краног, как человек благородный и хорошо воспитанный, поступить по-другому просто не может. Оторвав глаза от книги, полковник сказал:

– Мне кажется, что я своим чтением почти усыпил всех. Саре, думаю, хочется подняться к миссис Хауэлз, ну а мы сейчас пойдем спать.

Краног поднялся и, словно боясь, что Сара сделает что-то не так, открыл перед ней дверь и склонил в поклоне голову.

Уже находясь среди плюшевого уюта комнаты экономки семейства Лерри, Сара испытывала смешанное чувство облегчения и радости – за ужином, который для нее был настоящим испытанием, она вела себя достойно и ничем себя не посрамила…

На следующий день дверь дома миссис Лерри Саре вновь открыла Марта Джейн. Удивленно и в то же время с подозрением поглядывая на нее, она проводила гостью в отведенную ей комнату.

Фасад дома смотрел на озеро, из которого вытекала небольшая речка. За речкой возвышалась гора серо-зеленого цвета, а за озером виднелись поля с редко растущими на них деревьями.

– Постель проветрена и прогрета горячей сковородой, – сказала горничная.

Сара, смутившись, окинула взглядом кровать, покрытую бледно-розовым покрывалом, и поблагодарила Марту Джейн.

– Здесь так все красиво. А вид из окна просто очаровательный!

– Да, мисс, здесь у нас хорошо, – заметила горничная и заправила под чепец выбившуюся прядь седовато-рыжих волос.