— Тебя выбрали жалкие остатки твоего ордена, — резко бросила Лаллара, — после того, как лич увел всех мало–мальски сведущих некромантов на север. Так что я посоветовала бы тебе внимательно прислушиваться к тому, что предлагают твои старшие коллеги, и с благодарностью принять любое наше решение. В противном случае, если мы примем решение предложить Сзассу Тэму вернуться и он обнаружит, что все это время ты сидела в его кресле, будешь иметь дело с его гневом в одиночку. Мы тебя поддерживать не станем.

Неврон нахмурился. При этом его лицо стало почти таким же отталкивающим, как и вытатуированные демонические хари на его шее и тыльных сторонах рук.

— Значит, ты согласна с Лазорилом?

— Нет, — ответила Лаллара. — По крайней мере, пока что. Но я признаю, что эта идея, как минимум, стоит рассмотрения.

— Как и я, — произнес Самас.

— И я, — сказала Дмитра, — если бы…

— Если бы ты не знала Сзасса Тэма лучше, чем все мы, — произнесла Лаллара. — Во имя всех дьяволов во всех Преисподних, может ли мы хоть раз побеседовать без того, чтобы ты снова и снова не талдычила нам одно и тоже?

— Приношу извинения, если надоела вам, — ответила Дмитра, — но я никогда не произношу эти слова впустую. Я не утверждаю, что Сзасс Тэм для меня — открытая книга. Но я немного понимаю его образ мыслей, и, уверяю вас, даже думать о том, чтобы предложить ему мир — пустая трата времени. Начав эту войну, он доведет её до конца, чего бы ему это ни стоило. Даже если он согласится присоединиться к нам, это будет не более чем уловкой с его стороны.

— Мы и сами сможем сыграть в эту игру, — произнес Самас. — Притворимся, что верим в то, что он ищет мира, воспользуемся его магией, чтобы разрешить текущий кризис, а затем предадим его.

— Вспомни, как все начиналось, — сказал Неврон. — Вспомни все те убийства и интриги, которые почти позволили ему получить кресло регента без необходимости развязывать открытую войну, и скажи, насколько ты уверен в том, что сможешь вести столь же тонкую игру? В отношении себя я этого утверждать не стану. Я предпочту дать ему и его северянам открытый бой, чем позволить ему свободно действовать на южных территориях.

— Хорошо сказано, Ваше Всемогущество, — произнес Ифегор. — Лорд Пламени хочет, чтобы мы продолжали сражаться и искоренили с лица Фаэруна зло в лице Сзасса Тэма.

Димон скорчил угрюмую мину.

— Как я уже упоминал, Его Всезнайшество ошибается, если и правда верит в то, что его бог, который, если уж говорить прямо, является всего лишь принцем огненных элементалей, имеет хоть какое–то отношение к происходящему. Но, хотя его мотивы и ошибочны, с его заключением я согласен. Как иерофант Черной Руки, я тоже советую сражаться с врагом в открытую, пока противник не окажется повержен, ведь в этом и заключается суть вероучения Бэйна. Таков путь, ведущий к успеху и в этой жизни, и в загробной.

— Красные Волшебники обычно поступают так же, — произнесла Дмитра. — И этот подход к делу меня всегда выручал. Поэтому я тоже против того, чтобы посылать к Сзассу Тэму эмиссаров.

Самас вздохнул.

— Полагаю, мне стоит присоединиться к вашему мнению. Скорее всего, он просто превратит наших посланцев в призраков и зомби и сделает их частью своих легионов.

Остальные зулкиры один за другим тоже высказались против этой идеи. Судя по виду Золы, она испытала облегчение, когда стало ясно, какое мнение победило в их неофициальном голосовании.

Когда все закончилось, Лазорил поджал свои бледные, тонкие губы.

— Значит, так тому и быть. Возможно, это и правда было не лучшей идеей. Но мы, разумеется, согласимся с тем, что, несмотря на принятое нами решение продолжать войну, на данный момент мы не можем позволить себе никаких активных действий.