Её раны зачесались, исцеляясь. Порез на запястье Тсагота уже исчез, и, вне сомнения, более тяжелая рана на его спине тоже затягивалась. Теоретически они могли сражаться весь остаток ночи, нанося друг другу тяжелые и болезненные ранения, но так и не добившись перевеса. До тех пор, пока не взойдет солнце, когда она сгорит, а он — нет.

Но едва ли до этого дойдет. Как он и хвастался, преимущество в силе было на его стороне, и, если ей не удастся одержать над ним победу достаточно быстро, он сможет одолеть её задолго до наступления рассвета.

Тсагот пробормотал слово, и в воздухе появилась ослепительная силовая вспышка разных цветов, которые мгновенно вырвались из одной точки, словно распустившийся яркий цветок. Таммит стояла достаточно близко, чтобы её задело краем взрыва.

Почувствовав жжение, словно от кислотного ожога, она пошатнулась, но тут же осознала, что, несмотря на это ранение, ей подвернулась удобная возможность обмануть кровавого изверга. Принимая участие в войне волшебников, она прекрасно уяснила, какой эффект обычно производят подобные заклинания. Возможно, ей удастся убедить Тсагота, что сейчас эта магия подействовала на неё в полной мере. Если, конечно, на это хватит её актерских способностей.

Таммит шлепнулась на землю, словно её разум и тело стали реагировать слишком медленно, и она не смогла удержать равновесие. Её челюсть отвисла — она надеялась, что выражение тревоги и удивления, появившееся на её лице, оказалось достаточно правдоподобным. С той же преувеличенной медлительностью она начала подниматься на ноги.

Выставив все свои четыре руки вперед, Тсагот бросился на неё, стремясь схватить её и разодрать на клочки. Выждав до последнего момента, она перестала притворяться оглушенной и вонзила острие меча в его грудь.

Когда кровавый изверг не успел отреагировать вовремя, она поняла, что он повелся на её уловку. Лезвие пронзило его сердце.

Он все же попытался схватить её, но на миг от болевого шока его движения стали неуклюжими, и Таммит повезло отделаться лишь царапиной на щеке. Вытащив клинок, она вспорола ему живот. Кишки вывалились наружу.

Но после этого Тсагот вонзил когти в её плечо и практически оторвал ей руку — к счастью, не ту, в которой она держала меч, но, возможно, следующим ударом ему удастся исправить эту оплошность или сделать что–нибудь похуже — раны больше не мешали ему двигаться столь же стремительно, как и раньше.

Нужно было заканчивать эту схватку как можно быстрее. Одним–единственным мечом нельзя парировать удары двух пар когтистых рук слишком долго. Уклонившись в сторону, она высоко взмахнула клинком, целясь по его светящимся алым глазам, и тут же обернулась стаей летучих мышей, проследив за тем, чтобы все повреждения её раздробленного плеча достались лишь одной из них — искалеченному созданию, которым она вполне могла пожертвовать.

Стая направилась в сторону Крепости Сожалений, хотя та раненая летучая мышь и не успевала за своими товарками. Она убедилась, что хлопанье их крыльев было отчетливо слышно.

Тсагот уставился ей вслед. Когда его глаза восстановились, на его морде появились две алые светящиеся точки. Таммит могла только надеяться, что какое–то время он не сможет видеть так же хорошо, как и раньше, а желание схватить её и разодрать на клочки вытеснит все остальные мысли из его головы.

Он исчез, но тут же возник перед ней снова, подняв руки, чтобы выхватить мышей из воздуха. Он не понял, что, переместившись туда, оказался прямо перед одним из гигантских кальмаров, который все ещё продолжал двигаться. Если бы только чудовище отреагировало!

Ей повезло. Гигантское щупальце, обмотанное грязными развевающимися бинтами, поднялось и обрушилось на голову кровавого изверга, опрокинув его навзничь. Затем оно обвилось вокруг него, подняло его в воздух и стиснуло.