Где–то неподалеку раздался крик, эхом разлетевшийся по каменным просторам крепости. Слов было не разобрать, и Аот задался вопросом, проснулись ли те легионеры, которых он усыпил. Если да, то, возможно, охота на него уже началась.

Прости меня, подруга, подумал Аот. Я даже не смог добраться до тебя, чтобы посидеть с тобой, пока ты умираешь.

— Капитан, — произнес чей–то голос.

Удивленный, Аот резко развернулся в сторону говорившего и наставил на него копье. С наконечника его оружия уже готов был сорваться заряд пламени, когда он по пустому тембру голоса и исходившим от духа слабым болезненным ощущениям и холоду запоздало узнал Зеркало.

Несмотря на тревожащую натуру призрака, они с Аотом были товарищами на протяжении уже десяти лет, и боевой маг не хотел атаковать его без веской причины. Но также он не мог утверждать, что Зеркало, который обычно служил зулкирам, не явился к нему для того, чтобы убить или задержать.

— Что тебе надо? — выдохнул он.

— Помочь, — произнес Зеркало.

Аот заколебался. Затем, нахмурившись, он решил поверить призраку на слово.

— Тогда отведи меня к Яркокрылой. Возможно, по дороге нам придется прятаться от других легионеров. По какой–то причине Лазорил хочет меня убить. Я думаю, что он приказал отравить Яркокрылую, чтобы я не смог призвать её к себе на помощь.

— Твоему питомцу придется подождать. Я должен оказать тебе помощь немедленно, пока ещё помню, как это сделать.

— Единственный способ помочь мне — это отвести меня к Яркокрылой.

— Для начала я должен исцелить твои глаза.

Аот был ошеломлен.

— Ты сможешь это сделать?

— Думаю, да. После того, как Барерис предал наше братство, я должен был все исправить. Я чувствовал, что мне это под силу, если только я смогу больше вспомнить о том, кем и чем я когда–то был.

— И тебе удалось?

— Да, когда я отправился в пустоту. Я вспомнил, что был рыцарем, посвятившим себя служению богу, который благословил меня своими особыми дарами.

— Ты имеешь в виду — паладином? — в Тэе они не встречались, потому что здесь не поклонялись божествам, которые служили покровителями подобным воинам. Но Аот о них слышал.

Зеркало заколебался, словно этот термин был ему незнаком.

— Возможно. Главное, что мое прикосновение могло исцелять, и я полагаю, что до сих пор не утратил эту способность. Позволь мне использовать свою силу, чтобы восстановить твое зрение.

Аот покачал головой. Возможно, что Зеркало, несмотря на свой надломленный рассудок и царящую в мозгах путаницу, действительно вспомнил что–то реальное. Возможно, что у него некогда и правда был талант к исцелению. Это не значило, что он остался у него до сих пор. Каждый волшебник знал, что натура нежити была связана с самой сущностью вредоносных и болезнетворных сил, и Аот собственными глазами много раз видел, как сохнет и разлагается все живое от простого прикосновения Зеркала. Меч, который призрак использовал в боях, чтобы творить эти разрушения, даже не был настоящим оружием — всего лишь каналом для его пагубной внутренней силы.

И все равно, к своему удивлению, Аот неожиданно почувствовал желание довериться Зеркалу. Возможно, дело в том, что его положение и без того было настолько безнадежным, что, даже если предложенное призраком не сработает, хуже от этого уже не станет.

— Ладно. Сделай это. — Аот стянул с глаз повязку и почувствовал, как по мере приближения призрака исходящий от него холод и болезненные ощущения становятся сильнее. Внезапно каждое его веко пронзил вымораживающий холод, столь сокрушительный, как прикосновение раскаленного добела железа. Первую пару мгновений он терпел, а затем с криком отшатнулся, прижимая к лицу руки.