Но ни рот, ни глаза её не двигались. Даже когда бард оборвал крепившиеся к ней усики и вытащил её оттуда, она выглядела столь же мертвой, как и гнилая плоть, из которой он её достал. Содрогнувшись, Барерис почувствовал, как в нем зарождается громкий стон.

Позади него раздался чей–то кашель. Обернувшись, бард увидел одного из Пылающих Жаровен. Несмотря на свою относительную молодость, этот священник, мулан по происхождению, довольно далеко продвинулся в таинствах своего ордена.

— Прошу прощения, капитан, — произнес он, — но ваша работа ещё не окончена.

Барерис сделал вдох.

— Да, — он протянул жрецу голову Таммит. — Ты — лучший целитель из всех, что у нас есть. Помоги ей.

Священник заколебался.

— Капитан…

— Это приказ!

Жрец взял голову.

— Я попытаюсь.

Прихрамывая, Барерис следил за тем, как идет зачистка крепости. В качестве подпорки он использовал копье. По покоям разносилось эхо молитв священников, а на стенах плясали отсветы созданного ими пламени. Их сила очистит это место, и более никто и никогда не сможет практиковать здесь некромантию.

Тем временем волшебники–южане рылись в библиотеках и складах магических предметов, а воины из Грифоньего Легиона преследовали и убивали врагов, пытавшихся найти укрытия в темных углах. Наконец все было кончено, и Барерис поспешил выяснить, что с Таммит.

Священник отнес её в небольшую комнату, чтобы во время работы его никто не побеспокоил. Она лежала на столе в своих черных доспехах, белокожая и темноволосая, и её покрытое запекшейся кровью тело в свете единственной масляной лампы выглядело призрачным и размытым. Но даже при этом неверном освещении был ясно виден разрез, что опоясывал её шею, подобно колье, и покрытое уродливыми ранами лицо.

С первого взгляда Барерис сразу же понял, что все осталось по–прежнему, но бард все равно повернулся к священнику и спросил:

— Как она?

Огненный жрец заколебался, но затем произнес:

— Она мертва, сэр. Так же мертва, как и тогда, когда вы видели её в последний раз.

— Не может быть. Её уже обезглавливали раньше.

— Не буду спорить, но, учитывая, что в данной ситуации гигантская тварь откусила ей голову и уже начала её переваривать, её повреждения оказались гораздо тяжелей. В любом случае, она не двигалась и я не увидел никаких признаков того, что две… её части начали срастаться воедино.

— Пытался ли ты стимулировать процесс исцеления своей магией?

— Да, капитан, как вы и приказывали. Даже несмотря на то, что исцеляющие молитвы, являющиеся каналами для вселенских сил восстановления и здоровья, едва ли способны помочь той, чье существование пагубно и противоречит законам природы.

Ты рад, что она мертва, подумал Барерис, и содрогнулся от желания ударить огненного священника. Вместо этого он произнес:

— Благодарю тебя за помощь. Иди и присоединись к своим товарищам.

— Мне жаль, что я оказался не в силах её вернуть. Но я могу провести ритуалы, чтобы с соответствующими почестями кремировать тело и проводить её дух к Коссуту.

— Возможно, позже.

— Также я могу позаботиться и о вас. Вашей ноге не помешает помощь целителя, и, думаю, я не слишком погрешу против истины, если предположу, что после магический атаки Ксингакса вы ещё чувствуете себя слабым и больным. Позвольте мне…

— Ты что, глухой? Я велел тебе — убирайся!

Жрец изучающе уставился на лицо барда, затем кивнул, развернулся на каблуках и оставил его в полумраке наедине с телом Таммит.

Барерис пропел свои собственные исцеляющие заклинания, хотя от них и оказалось не больше толку, чем от молитв священника.