— Чувства говорили мне иное.

— Я выпила слишком много. Я почти тебя убила.

— Я знаю.

— Так будет происходить каждый раз — жажда будет побуждать меня насладиться зрелищем твоей смерти.

— Я доверяю тебе.

— Тогда ты идиот!

— Возможно. И ты была права. Мы уже не те, кем были. Мы стали более жалкими и порочными. И поэтому нам уже не вернуть ту любовь, что соединяла нас раньше. И все же между нами, кем бы мы ни стали, осталась связь, и зачем нам нужно от неё отказываться? Почему бы не посмотреть, куда она может нас привести, и не насладиться её плодами? Зачем останавливаться?

— Чтобы спасти твою жизнь.

— Со дня битвы при Тазарской крепости мне на неё наплевать.

— А мне — нет, — Таммит вздохнула. — Но, если ты вновь потянешься ко мне, я тебя не оттолкну.

* * *

Стук в дверь отвлек Маларка от изучения последних донесений, и он осознал, что чувствует жжение в пересохших глазах. Протерев их, он произнес:

— Входите.

Внутрь, в одной руке неся поднос, а второй придерживая дверь, проскользнул худой, веснушчатый парнишка. Неужели уже настала пора ужина? Должно быть, да — небо за окном окрасилось алым, а острый аромат жареной свинины заставил желудок Маларка забурчать.

Мальчик огляделся. Комната была просторной и должным образом обставленной, но почти на всех горизонтальных поверхностях громоздились карты, книги, регистры и груды пергамента.

Переложив стопку бумаг на пол, Маларк освободил край стола.

— Можешь поставить здесь.

— Да, сэр, — слуга положил поднос туда, куда было велено, затем повернулся, чем–то заинтересовавшись. Склонив голову вперед, он шагнул к самой большой карте в покоях — столешнице с изображением Тэя и его ближайших соседей. На ней было множество меловых пометок и расставленных Маларком фигурок из олова и меди, обозначавших флоты и армии южан и северян соответственно.

Он понимал, почему эта картина могла привлечь внимание ребенка, но негоже слуге изучать государственные секреты.

— Тебе лучше идти, — произнес шпион.

Мальчик переставил небольшого оловянного грифона.

— Вы хорошо информированы. Я могу добавить лишь пару штрихов к тому, что изображено на этой карте, не больше. Вашим наездникам удалось уничтожить главную фабрику производства нежити северян и успешно отступить из Верхнего Тэя. — он поднял кусок бирюзового мела. — А прошлой ночью голубое пламя уничтожило Анхаурз со всеми его жителями. — Он нарисовал на городе крест. — Его руины отличаются своеобразной красотой. — Положив мел, он потер пальцами, стряхивая крошки, и передвинул пару кораблей. — Тессалони Канос и её люди добрались до Пролива Мага, и теперь Эскалант и Лаоткунд находятся под контролем совета. Если вкратце, везде происходит одно и то же. Несмотря на то, что магия стала ненадежной, а по земле гуляют волны голубого пламени и рыскают новые опасные твари, войска южан одерживают победу за победой, и за вклад в это я должен отдать должное тебе, уважаемый Спрингхилл, и твоей шпионской сети.

Маларк сглотнул.

— Кто вы?

— О, я думаю, ты знаешь. Однажды в роще я уже говорил с тобой и твоими товарищами. Я предложил вам свое покровительство, но вы отказались.

— Сзасс Тэм.

— Произноси это имя потише, пожалуйста, а лучше вообще не произноси. Я скажу тебе то, что знают лишь немногие. Я уже не тот маг, каким был до того, как погибла Мистра и Сфера Мертвой Луны взорвалась мне в лицо. Мне ещё предстоит восстановить свою силу в полной мере, и мне вовсе не улыбается сейчас сражаться со всей Центральной Цитаделью. Было достаточно непросто пробраться сюда, проскользнув мимо охранных заклинаний, которые наложили Лаллара и Ифегор Нат для того, чтобы воспрепятствовать существам вроде меня проникнуть внутрь.