Но Таммит и не думала сгорать. Солнце уже скрылось за горизонтом, и она лишь приняла нематериальную форму, чтобы избавиться от окутывавшего её плаща. Завитки тумана снова сложились в человеческую фигуру.

— Что происходит? — спросила она

Барерис указал на чудовище.

— Это.

Ряды наездников на грифонах рассеялись. Возможно, решив, что теперь они оставят её в покое, тварь рухнула вниз. Земля содрогнулась, и она поползла туда, где находились он с Таммит и люди Димона. Теперь она орудовала своими щупальцами так же стремительно, как и вначале — действие заклинания замедления закончилось.

Таммит улыбнулась, обнажая удлинившиеся клыки.

— Я её остановлю.

— Нет. Держись позади. Голубое пламя способно уничтожить всё, что угодно, даже вампира.

— Тогда я прослежу за тем, чтобы оно меня не коснулось, — с этими словами она обернулась стаей летучих мышей.

Крылатые существа устремились к приближающемуся гиганту. Уклоняясь от взмахов щупалец, они впивались в них когтями и вонзали в плоть клыки. Барерис не знал, имелась ли у этого огромного монстра кровь, но он был точно уверен в том, что Таммит своими леденящими и губительными прикосновениями пытается высосать из него жизнь.

Тем временем он продолжал делать все возможное, чтобы убить монстра. Он бы предпочел броситься на него с мечом, но разумнее казалось держаться от него поодаль и использовать магию. Так что он обрушивал на тварь вопль за воплем и заклинание за заклинанием.

Как Таммит и обещала, её летучие мыши разлетались в стороны, стоило языкам голубого пламени подобраться к ним слишком близко, но в один момент одна из них заметила опасность слишком поздно и не успела увернуться. Её охватило пламя, и она исчезла в огненной вспышке. Барерис вздрогнул.

И в тот же миг огромное чудовище рухнуло, и дюжины его разбросанных по земле конечностей начали оплывать. В воздухе разлилось омерзительное зловоние.

Барерис понятия не имел, чьи же атаки нанесли монстру наиболее серьезный урон и что его в итоге убило. Возможно, они вообще никакого отношения не имели к его смерти. Возможно, в анатомии этого чудовища существовал какой–то фатальный изъян, который и не позволил ему прожить слишком долго.

Оставшиеся мыши отлетели от спутанных гниющих щупалец и закружились друг вокруг друга. Хотя на Таммит не было заметно никакой крови или ран, она пошатнулась.

Барерис бросился к возлюбленной.

— Ты как, в порядке?

Она кивнула.

— Буду. Едва пронесло. Когда это пламя поглотило часть меня, я почувствовала, что оно вот–вот перекинется и на остальные мои тела. Но мне каким–то образом удалось его оттолкнуть.

— Тебе не было нужды атаковать эту тварь.

— Если уж мы об этом заговорили, зачем же ты переместил нас туда, где мы оказались между нею и солдатами Туратароса? Разве мы обязаны приглядывать за этими воинами?

— Полагаю, что нет. — Они оба действовали инстинктивно. Значит, как бы она сама ни считала, не все её желания были эгоистичными и жестокими.

К ним быстрым шагом приблизился капитан легионов Димона. Он не мог разглядеть финальную фазу битвы в деталях и поэтому замер на месте, заметив алебастрово–бледную кожу Таммит, слабое свечение её темных глаз и клыки, которые все ещё нависали над её нижней губой. Может, он и испытывал к вампирам личную неприязнь, но до войны ему приходилось мириться с их присутствием в рядах армии. Теперь же он опасался, что подобные существа могли состоять на службе у Сзасса Тэма.

— Все в порядке, — произнес Барерис, вплетая в голос магию, чтобы его слова звучали более убедительно и успокаивающе. — Капитан Ильтазиарра на нашей стороне.

Командир сделал вдох.

— Разумеется. Простите мне мое минутное смущение.