— Но сперва она уничтожила нескольких врагов, и, как только я потерял над ней контроль, то сразу же отослал её обратно в Бездну. Я уже объяснял тебе. Мистические силы Вселенной сейчас нестабильны, и, пока это не изменится, результат волшбы может оказаться непредсказуемым.

Готхог хмыкнул.

— Может, и так. А, может, ты просто не хотел принимать участие в сражении.

— Ты что, дурак? Почему бы это, ведь северяне стремились и меня прикончить?

— Неужели?

Учитывая, что над ним нависали полуорк и двое легионеров, сидящий на земле Тамас внезапно почувствовал себя неуютно. Он поднялся на ноги.

— Ты на что намекаешь?

— Возможно, враги отыскали нас, потому что кто–то подал им знак. Возможно, это был ты.

— Что за чушь! Откуда ты взял этот бред?

— Магу было бы несложно передать сообщение неприятелю. Ваши заклинания позволяют вам общаться на расстоянии. Тебе лишь останется ненадолго ускользнуть из лагеря, и вот ты снова сидишь между деревьями в одиночестве.

— Разве похоже, что я занимался чем–то предосудительным? Я же просто сидел!

— Я не очень–то рад тому, что происходит, — Готхог обхватил ладонью обернутый кожей эфес своей сабли, и лезвие с шорохом вышло из ножен. Остальные солдаты также обнажили палаши. — Ты никогда не делал тайны из того, что считаешь меня грязью, но в то же время, если бы не ты, не видать мне капитанского чина и богатства. Хотел бы я, чтобы ты и дальше продолжал нас поддерживать. Предводителю Орд известно, нам и правда не помешает помощь волшебника, чтобы выбраться из Гауроса живыми. Но я больше не могу тебе доверять, — полуорк и его товарищи сделали шаг вперед и разделились.

От шока и ярости Тамас застыл на месте, теряя драгоценные мгновения. Затем он поспешно отступил.

— Бред! Я не предатель и, кроме того, я — Красный Волшебник! Ничтожества, вы не посмеете меня тронуть!

— О, я думаю, что только что получил все необходимые полномочия, — произнес Готхог. — Но, даже если ты прав, зачем выяснять, так ли это? Я просто скажу, что ты пал в боях с войсками Азир Крен, и никто никогда не узнает правды.

Это ты умрешь, подумал Тамас. Тебе следовало сразить меня прежде, чем я осознал, что мне угрожает опасность.

Он уже давно был готов к подобному повороту судьбы. Стоит только произнести одно имя, и перед ним возникнет алкилит. Этот бесформенный демон с телом, состоявшим из струящейся грязи, будет подчиняться ему в течение тринадцати ударов сердца.

— Шлиши! — выкрикнул Тамас. В воздухе разлилась магия, и он почувствовал, как верхняя часть его посоха от заструившейся в нем силы стала тяжелее, чем нижняя. И тут его оружие взорвалось. Осколки вонзились в щеки и лоб волшебника, и он вздрогнул от боли.

Больше не произошло ничего.

Повернувшись, Тамас бросился наутек и врезался в створ сосны, которая, как оказалось, росла прямо позади него. Он отшатнулся, и в спину ему вонзилось лезвие.

* * *

Медленно прогуливаясь, Маларк осматривал находившиеся на крыше птичьи клетки. С одной стороны, это была напрасная трата времени. Он знал, что клетки окажутся чистыми, а емкости для еды и воды — полными. Но сутулому беловолосому рашеми, который заботился о воронах, нравилось, когда его прилежание замечали и хвалили.

— На вид все в порядке, — произнес Маларк. Он подбросил серебряную монету, и престарелый слуга ловко её поймал. — Иди позавтракай, а потом побалуй себя бутылочкой вина.

Заулыбавшись, рашеми поклонился и отступил. Тихонько напевая, Маларк достал первый из футляров со свитками, принесенных им на крышу, и коснулся его эбонитовым жезлом. Он подумал, что одна из положительных сторон магии заключалась в том, что зачастую даже не владеющему ею человеку было под силу использовать зачарованные инструменты.