— Рено? — прошептал Арман.

— Не твой сын, — повторил Жан. — Мой. Мой и Порции. Ты убил их обоих.

Арман дико замотал головой.

— Нет, нет! — Он ткнул изуродованной рукой в Симону. — Она, она твоя! Дидье был моим! Я спал с твоей шлюхой.

— Ты спал с ней, когда она была уже беременна моим сыном, — сказал Жан. — Ты был пьян. Она соблазнила тебя, считая, что ты не поймешь, что к чему. Так и вышло.

— Нет! — Арман обеими руками схватился за голову.

— Да. — Жан подошел ближе.

Симона быстро-быстро подползла к Нику. Он пришел в себя и, когда она приблизилась, поднялся на локте.

— Руки, любовь моя, — прошептал он.

Симона быстро развязала узлы, не обращая внимания на боль в кровоточащих пальцах, но не сводя глаз с Элдона.

Освободившись, Ник тут же развязал кисти Симоне, беззвучно откатился от нее, поднялся на ноги и, крадучись, стал двигаться вдоль стены.

Симона перевела взгляд на своего отца и Армана и заметила, что Дидье теперь стоит прямо за Жаном. Сейчас брат наконец узнает правду.

— Расскажи ему, — со злобой процедила Симона, — расскажи, Арман, как ты устроил пожар, в котором погибли Порция и Дидье. Расскажи!

— Да, Арман, — поддержал Симону Жан. — Признайся в своих грехах прежде, чем я отправлю тебя в ад.

— Да, да, да! — взвыл Арман. Он рвал на себе волосы с такой силой, что во все стороны полетели клочья. Его тело дергалось, как от ударов бича. — Она заслужила! Отняла у меня сына! Деньги! Мое сокровище! Все, все, что у меня было.

В развалинах становилось все холоднее. Симона слышала, как, потрескивая, замерзают лужицы на старых балках, видела, как над обледеневшим полом закручиваются снежные воронки.

И вдруг Дидье встал между Жаном и Арманом. Его глаза горели страшным красным огнем.

— Так это ты устроил пожар? Ты? Ты? — С каждым словом фигура Дидье становилась все яснее, Симона видела его все отчетливее. Когда Дидье произнес: — Ты убил мою мать? — Жан подавил рыдание.

В другом конце комнаты Женевьева громко прошептала:

— О Боже!

— Дидье? — хрипло спросил Арман. Судороги у него вдруг прекратились. Он зажмурил глаза и снова открыл их. — Я что, умер? Где я?

И тут Симона поняла, что все в зале видят Дидье так же, как она.

— Ты убил мою мать? — повторил Дидье, надвигаясь на Армана.

Элдон словно прирос к земле. Он во все глаза смотрел на Дидье, как будто встретил самого дьявола. В лице великана не осталось ни кровинки. Николаса у себя за спиной он не видел.

Арман попятился, налетел на стул и упал на него, не в силах держаться на ногах. Слова с трудом срывались с посеревших губ:

— Она собиралась забрать тебя, Дидье. А у меня были планы. Я хотел привезти тебя в Англию. Тебя, а не Симону. Мы бы вместе занялись поисками. Мой сын помогал бы мне.

Ножки у стула подломились, Арман взвизгнул и вскочил на ноги, а стул откатился к пролому в стене. Дидье снова шагнул вперед.

— Ты убил мою мать. — На сей раз он уже не спрашивал, а утверждал.

Арман снова попятился и поскользнулся на окровавленном кинжале, который выпал из рук Женевьевы.

— Дидье! Я не знал, что ты там! Пока…

Кинжал поднялся в воздух, облетел Армана и упал к ногам Николаса.

Элдон немного пришел в себя и, оценивающе глядя на Жана, стал медленно вытягивать меч из ножен.

Николас быстро нагнулся и подхватил с пола кинжал, потом взглянул на Симону, словно хотел сказать: «Не смотри!», но Симона не отвернулась.