— Я думала о вашем варианте, — перебила мисс Броган. — Сожалею, но земля этого поместья была оценена выше, чем может заплатить ваша организация. Занимающийся этим вопросом агент по недвижимости сообщил мне, что он уже получил предложение от частной проектной фирмы, в три раза превышающее вашу сумму.

«Беркшир дивелопментс».

Робин уже было известно об их предложении, кругленькая сумма — в два с половиной миллиона долларов. Именно это заставило ее прилететь из Бостона и сделать последнюю попытку спасти Броган-Хаус для общественности.

— Мисс Броган, — умоляюще произнесла она, — не передумаете ли вы? Броган-Хаус — один из самых ярких примеров архитектуры Возрождения в нашей стране. Многие специалисты ставят его в один ряд с дворцами в Ньюпорте и резиденцией Астора в Нью-Иорке. Вы не можете позволить его снести только для того, чтобы создать современные невыразительные строения!

— Почему бы и нет? — пожала плечами Луиза Броган. — Здание, в котором мы сейчас с вами находимся, одна из тех коробок из стекла и стали с сомнительными достоинствами, что были построены в двадцатом веке в Америке. Уж не думаете ли вы, что спустя сотню лет после нас кто-нибудь пожалеет о том, что его снесут? Конечно же, нет! Старое должно уступать дорогу новому, мисс Эллиот. Земля должна производить, а земля, на которой стоит Броган-Хаус, боюсь, бесплодна.

«Новое. Производить». Робин доводилось и до этого слышать эти расхожие слова, и она их ненавидела. Это были всего лишь извинения не блистающих умом людей для оправдания чудовищных несправедливостей по отношению к природе, истории и культуре страны.

Она должна была бы догадаться раньше, еще осматривая кабинет Луизы Броган, что эта женщина будет прикрывать свое решение этими фальшивыми принципами. В этой комнате Робин не увидела ни одной статуэтки, ни одной картины, чтобы как-то смягчить холодный утилитаризм обстановки. Вместо произведений искусств в одну из стен было встроено шесть мониторов. Они постоянно показывали колебания индекса Доу-Джонса, котировки золота, обменные курсы валют и цены на нефть на местных рынках.

Робин, однако, старательно скрывала свое возмущение. Она повернулась к окну, и солнце на мгновение осветило ее длинные шелковистые черные волосы. Ее широко посаженные большие глаза блестели, выдавая явную убежденность в своей правоте.

— Мисс Броган, — сказала она, — действительно, мы не можем вам предложить рыночную цену за Броган-Хаус. Но я уверена, что вы слышали о том, что для многих людей его ценность не может быть измерена деньгами.

— Броган-Хаус — это живая история. — Она набрала воздуха, прежде чем продолжить. — Здесь в разные годы бывали четыре президента, а также многие американские поэты и писатели. Это один из самых прекрасных домов с летней архитектурой, свидетель процветания на переломе веков. Его интерьер великолепен и имеет огромное значение для истории прикладного искусства нашей страны. И, кроме того, он просто красив сам по себе. Мне нравится дом вашей семьи, мисс Броган, и я не хочу, чтобы его снесли, как неизвестную развалину.

Каменное лицо Луизы Броган словно смягчилось:

— Прекрасная речь, моя дорогая, но я просто не могу позволить себе оставить за собой этот дом.

Последняя надежда Робин стала таять как дым.

— Но вы могли бы его подарить… Подумайте о налоговых льготах.

Пожилая дама покачала головой, выражая сожаление по поводу столь малых знаний Робин в области финансовых операций.

— Правильно, я бы много сэкономила на налогах. Но при продаже этого участка земли и дома я заработаю деньги. Между зарабатыванием денег и их экономией — большая разница.

— Мисс Броган… — Робин собрала всю убедительность, которая могла прозвучать в ее низком контральто.