Хироаки уставился в окно. Залив Эдо покрыт зыбью, небо в тучах, воздух холодный. Хотя не от непогоды у него стынет кровь, но от мысли о том, как его враги выстроятся в очередь, чтобы стать свидетелями его прилюдного позора. Вчера на всякий случай он оставался дома, чтобы не встретиться с кем-либо из коллег и чтобы они не задавали ему вопросы, на которые он не в состоянии ответить. За много лет ни разу он не провел ночь под одной крышей со своей женой, хотя он не утратил еще свою значимость настолько, чтобы разговаривать с дочерью ничтожного торговца, чье приданое оплатило его первую ступень на пути к власти. Не может же он провести дома два дня подряд. Придется выйти и показаться на людях.

Второй вечер, проведенный в семействе, вызовет подозрения, подобная перемена в образе жизни заставит соглядатаев молоть языками. Но он не может допустить сплетен.

Теперь, когда посланцы прибывают постоянно.

Его враги непременно поймут, что что-то происходит.

В эту ночь Сунскоку послужит ему прикрытием.

Пусть все видят, что он в прекрасном настроении, что он развлекается и веселится с первой красавицей Эдо.

Которая принадлежит ему душой и телом.

Пришлось отменить посещение уже назначенного клиента, и господин, который намеревался провести с ней вечер, утешился уговором на завтра. И пока слуги сновали по дому, следя, чтобы для Хироаки были приготовлены его излюбленные блюда, подогреты напитки, приглашены именно те музыканты, которых он предпочитал, Сунскоку готовилась быть любезной с человеком, который держит в своих руках ее жизнь.

Многолетняя выучка позволяла ей держаться в хорошей форме, и она приветствовала его, выражая горячий восторг.

— Как любезно с вашей стороны почтить меня своим присутствием, о-мэцукэ, — прошептала она, становясь перед ним на колени и низко кланяясь лбом в циновку.

— Хочу поразвлечься, — проворчал он, жестом приказывая ей подняться. — Слишком обременительными стали мои обязанности.

— Человеку такого ранга, господин, требуется отдых от тягот и забот. Могу ли предложить вам расслабляющую музыку и вина?

Он уставил на нее суровый взгляд, словно не слыша ее слов, и когда она хотела продолжить, резко сказал:

— Почему бы нет.

Она почувствовала, как по спине пробежал холодок. Что его обидело?

Не пришел ли он наказать ее?

Чтобы как-то успокоить себя, она нащупала маленький кинжал, спрятанный в рукаве.

— Отошли слуг, — приказал он.

Сердце у нее сжалось от страха, но она подчинилась, ничем не выдав волнения.

— Сядь, — снова приказал он.

И она села.

Опустившись на одну из ее роскошных подушек, он позволил себе спокойно вздохнуть.

— Тупоголовые глупцы меня одолели, — тяжело вздохнул он.

Она приободрилась. Быть может, на самом деле он пришел, как то делают многие ее клиенты, чтобы найти утешение?

— Если могу чем-то быть полезной, ваше превосходительство, только скажите, — прошептала она.

Взгляд его снова изменился, лишь на мгновение в нем мелькнуло что-то человеческое и снова исчезло.

— Быть может, немного вина, — сказал он, жалея, что перед ним не милая маленькая Айко, а этот предмет домогательств всех мужчин в Эдо, в жилах которых течет горячая кровь.

Но все равно, нужно сохранять хорошую мину при плохой игре.

Было что-то в его голосе, какой-то едва уловимый намек на неуверенность. Никогда Сунскоку не могла и предположить, что ей, быть может, предоставляется шанс спасти себя. Решившись, она спросила напрямик:

— Если вы еще не нашли капитана, не поможет ли делу, если я попытаюсь найти его первого помощника? Этот человек меня знает.