— Сейчас пройдет, — пробормотал он, с силой выдохнув воздух и пытаясь сесть прямее, чтобы уменьшить стеснение в груди.

— Вы так усердно трудились, господин. Отдых пойдет вам на пользу. Лягте вот на эту подушку, — мягко предложила она, подсовывая подушку ему под голову.

— Ты славная детка, — прошептал он; дышать ему становилось все труднее.

— Благодарю вас. Закройте глаза и усните.

То ли что-то в ее голосе заставило его насторожиться, то ли он распознал действие яда, поскольку много раз приказывал применить его, но его глаза широко раскрылись от ужаса, и он попытался встать.

— Нет, — сказала она нежным голосом, сопровождая свои слова сильным толчком. — Вы никуда не пойдете.

Он открыл рот, чтобы позвать на помощь, но она рукой зажала ему рот.

— Напрасно вы убили моего ребенка, — сказала она, надавливая рукой что есть мочи, всей тяжестью своего тела. — Совсем напрасно так со мной поступили.

Он тяжело дышал. Но она, не отнимая руки, завалила его в подушки и глядела, как он умирает, как лицо его становится красным, потом синим, потом багровым, по мере того как легкие отказывались служить ему. Она взирала на все это, как могла бы смотреть на течение реки.

Она оцепенела.

Он отнял у нее жизнь.

И теперь, когда его не стало, она просто ждала, когда его люди уведут ее.

Когда наконец раздался стук в дверь, безжизненным голосом, не поворачиваясь, она только и сказала:

— Войдите.

Человек, стоявший на пороге, быстро оценил ситуацию и, сделав собственные выводы, быстро задвинул дверь. Оказавшись в комнате, где тишина пахла смертью, он раздумывал, как лучше поступить. Дама либо парализована, либо в шоке.

— Вы меня слышите, госпожа?

Голос его звучал незнакомо — в нем не было резкости, и Айко удивленно повернулась.

— Мы вам поможем. Понимаете, что я говорю?

— Кто вы? — Свой голос она услышала неожиданно четко и успокоилась, словно восстала из мертвых. Она почувствовала, как воля к жизни крепнет в ней.

— Друг.

Она уже готова была сказать «нет, это не так», но произнесла совсем другие слова:

— Как вы можете помочь? Его люди теперь заберут меня и убьют.

— Мы сами убьем его людей и вынесем тела.

Она ощутила тепло, разливающееся по всему ее телу, и сердце в ней ожило,

— Вы сделаете это для меня?

— И для моего хозяина. Он назначил хорошую цену за голову Хироаки.

— Как и многие.

— Слишком многие, не сосчитаешь, госпожа. Его смерть никто не станет оплакивать. Даже семья.

— Я перед вами в долгу.

— Нет, госпожа, вы избавили нас от многих забот. Оставайтесь здесь, пока я не вернусь. Вам ничто не грозит. Дом окружен моими людьми.

Айко сидела неподвижно, пока приглушенные звуки драки раздавались за стенами комнат, странно уверенная в возможностях этого незнакомца; она счастлива, что долг ее перед нерожденным ребенком выплачен.

Эта скотина мертва.

А она жива.

Боги ее пожалели.

— Мы покидаем вас, госпожа. — И отошел в сторону, пропуская двух человек, которые унесли труп Хироаки. — Главного инспектора найдут на дороге на Киото вместе с его людьми, убитыми разбойниками. Со слугами договорились — они будут молчать. Если вас будут допрашивать, не тревожьтесь. Никто не узнает, что он был сегодня в вашем доме.