— К вашим услугам, капитан Драммонд.

— Ну что, вы закончили? — спросил Хью, подходя к Тама. — Вам что-нибудь понравилось? — Она смотрела на разложенные веера и перчатки.

— Нет. Здесь все такое странное.

— Привыкнете.

Она подняла на него глаза, обратив внимание на циничную нотку в его голосе.

— Что-нибудь не так?

— Нет, но я устал… Я плохо спал ночью. Вы не будете возражать, если мы вернемся на пароход?

— Чтобы выспаться? — Легкая улыбка заиграла на ее губах.

— Неужели я настолько прозрачен? — отшутился он, поняв ее намек.

— Именно это мне кажется наиболее привлекательным.

— Вы не станете возражать, если мы не поедем осматривать город?

— А как вы думаете?

Он рассмеялся:

— Я думаю, вы вознамерились гонять меня по кругу за мой же счет.

Она с недоумением уставилась на него.

— Это значит, вы должны по меньшей мере не отставать от меня.

— А-а… Ну тогда мне везет. Клянусь, я от вас не отстану.

— Нам повезло, — ласково поправил Хью, наклоняясь, чтобы поцеловать ее. На глазах у всех.

Когда они вышли за дверь, Джеймс взглядом велел своим приказчицам перестать хихикать.

Хью Драммонд здорово увяз, думал он.

Понимает ли он это сам?

Глава 25

Семья Сунскоку поселилась в маленьком домике на западных холмах. Когда она подъехала к воротам, все дети высыпали ей навстречу, принялись обнимать ее и тараторить как сороки.

У Юкиё почти не осталось воспоминаний о том, что такое семья, и он не заметил, что взрослые остались в доме.

Но Сунскоку сразу обратила на это внимание. И ее охватили дурные предчувствия.

Мать стояла в дверях, но приветствовала дочь так боязливо, что Сунскоку поняла — что-то не так. А когда из гостиной донесся грозный голос отца, мать в страхе, вжав голову в плечи, быстро ретировалась.

— Мы что, зашли не в тот дом? — Юкиё ощетинился, завидев отца Сунскоку.

— Он нисколько не изменился.

— А наверное, стоило бы, раз ты содержала их все эти годы.

Она грустно улыбнулась:

— В каком мире ты живешь? Он глава семьи.

— Я так не считаю.

— Пожалуйста, не нужно с ним спорить. Я этого не вынесу.

— Я не позволю ему обижать тебя.

— Он и не будет. Все достанется матери.

Юкиё стиснул челюсти и глубоко втянул воздух. Из-за такого же человека он потерял мать.

— Ты здесь не останешься, — сказал он приглушенным голосом. — Я этого не допущу.

— А я никого не спрашиваю, что мне делать. Не потерплю, чтобы мужчины мне указывали… — возмущенно прошипела она.

— Прошу прощения, — поторопился он извиниться. — Но подумай, пожалуйста, о себе. Больше я ничего не скажу.

Трудно было подавить дрожь и трепет, когда отец ее начинал скандалить. Страх сидел в ней с детства, и очень глубоко.

— Поговорю с ним, — сказала она, глубоко вздохнув. — Узнаю, чего он хочет.

— Мне можно присутствовать?

— Как хочешь.

Просторная комната, куда они вошли, полна людей. За круглыми китайскими окнами со стеклами виднеется сад; перед токономой, которую сами устроили, сидит отец, окруженный семьей — братьями и сестрами, их супругами, матерью и бабками Сунскоку.

— Почему нас отвезли в чужую страну? — рявкнул отец.