Женщина расстроенно вздохнула и бросила гранатовую шляпку на прилавок. От каждого ее движения по залу распространялась волна мускусного запаха. Она капризно обратилась к Элизе:

– Нет, мисс, эта не подходит. Есть ли у вас что-нибудь более яркое? Может быть, шляпка с настоящими птичьими крыльями? Я видела такие, они шикарно смотрятся.

– У нас нет образцов с чучелами птиц, – ответила Элиза. – Могу вам предложить папье-маше. Уверяю, они ничуть не хуже.

– Ну что ж, покажите папье-маше, – пренебрежительно хмыкнула Линетт, – и, пожалуйста, поторопитесь. У нас мало времени, не так ли, Риордан? Я сегодня занята в дневном спектакле.

Так, значит, Линетт – актриса! Тогда поиски более броской шляпки вполне объяснимы: актрисы, как правило, не отличаются хорошим вкусом.

Привередливая клиентка мерила шляпки одну за другой, утопая в море перьев и искусственных цветов, и не переставая донимала Риордана вопросами типа: не слишком ли скромен фасон? достаточно ли изящны украшения? Дэниелс терпеливо обсуждал со своей спутницей достоинства и недостатки шляпок самым спокойным тоном, какой только можно себе представить. Похоже, его забавляла сложившаяся ситуация.

Чем дольше Линетт крутилась перед зеркалом, тем раздраженнее становилась Элиза. Внешне она сохраняла полное хладнокровие и разговаривала с клиенткой подчеркнуто вежливо, но внутри у нее бушевала буря. Эта глупая, нахальная девица позволяет себе обращаться с ней как со служанкой! Да еще на глазах у Риордана Дэниелса!

Как он осмелился привести в магазин эту девку? Как он смеет издеваться над ней, получать удовольствие от ее растерянности, прикасаться к этой Линетт, якобы поправить ленту на шляпке!..

Казалось, прошла вечность, прежде чем Линетт отобрала шесть шляпок и выложила их на прилавок.

– Дорогой, – Линетт тяжело вздохнула, приятно утомленная долгой примеркой, – я бы хотела взять все эти шесть. Надеюсь, ты не против?

«Дорогой»? У Элизы потемнело в глазах: ее мутило от этой, как ей казалось, безобразной сцены.

– Шесть шляпок? – Риордан удивленно приподнял бровь. – Зачем так много? Что ты собираешься с ними делать?

– Как что? Носить. Не сомневаюсь, что они тебе по карману, – игриво стреляя глазками, отвечала Линетт. – Ведь тебе ничего не стоит купить мне весь этот магазин или даже целую улицу.

– Ну а целая улица-то тебе зачем?

– Не волнуйся, милый, – заворковала актриса, уловив в тоне своего спутника глухое недовольство. – Я пошутила. Мне ничего не нужно, кроме шляпок. – Она повелительно указала на прилавок: – Доставьте их в Чикагский театр в мою гримерную. Я в городе очень ненадолго и попросила бы не мешкать. А счет пришлите ему.

– Нет проблем, – ровным голосом ответила Элиза.

– Мы не можем ждать, правда, милый? – Линетт хозяйским жестом взяла под руку Риордана Дэниелса и почти повисла на нем. – Пойдем, нам пора. Мне еще нужно отдохнуть и собраться с мыслями перед выходом на сцену. И хорошо бы, кстати, чего-нибудь выпить.

Они ушли. И тут же смолк самодовольный смех Линетт, пропал запах духов, исчезли блики зеленого шелка.

Элиза уложила первую шляпку в коробку. Потом обернула ее сверху упаковочной бумагой и закрыла крышкой. И вдруг, движимая яростным отчаянием, она бросилась к двери, открыла ее и захлопнула снова с такой силой, что колокольчик соскочил с гвоздя и покатился по полу, жалобно переливаясь серебряным звоном.

В тот же день Элиза принялась собирать сведения о Риордане Дэниелсе. По возвращении домой, все еще окончательно не придя в себя после неожиданной встречи, она опустилась в кресло и стала просматривать кипу газет, на чтение которых у нее постоянно не хватало времени.