Расчет наконец отыскал архив. Казалось, что это огромное здание висит над землей. За его диазитовыми стенами находилось множество компьютеров, кабинетов для занятий и драгоценные переплетенные томики настоящих книг. Те обрывки знаний, которые пережили крушение корабля первопоселенцев, составляли основу архивов Клеменции. За прошедшие годы к ним прибавилось множество новой информации. Здесь находился научный центр всей системы Девятой Строфы.

Только войдя в здание, Расчет понял, насколько оно огромное. Без посторонней помощи ему Зельду не найти.

— Попробуйте зайти в отдел истории. Она много работает с материалами о первопоселенцах, — посоветовала ему служащая за столиком справочной. — Прямо, а потом налево.

Следуя ее указаниям, Расчет нашел комнату, которую отвели для хранения дневников и летописей первопоселенцев. Там он сразу же увидел Зельду. На ней было утреннее одеяние. Аккуратно причесанная голова склонилась над экраном компьютера. Она не замечала его. Расчет стоял и смотрел на нее, дожидаясь, чтобы неожиданная, мучительная волна желания немного схлынула и можно было взять себя в руки. Голуби небесные, до чего же он по ней соскучился! И что он, к дьяволу, будет делать, если она ничуть по нему не скучала?

В это мгновение Зельда подняла голову и увидела его:

— Расчет!

И в следующую секунду она уже летела к нему, и в глазах ее были только любовь и радость.

Она кинулась ему в объятия, и он поднял ее и закружил. Охвативший его восторг был почти невыносимо сильным. Расчет заметил, что весь дрожит.

— Я приехал похитить тебя из рая.

— Давно пора.

— Знаю. — Обхватив ее лицо ладонями, он крепко поцеловал ее в губы. — Я знаю.

Расчету долго не удавалось остаться с Зельдой наедине. Ее родители были любезны и радушны, сразу приняв его в семью. Расчет был очень этому рад. Когда он летел к Возлюбленной, одна мысль не давала ему покоя: как он сможет поладить с голубями — родителями его жены? Но Талина и Гарн устранили все возможные препятствия к установлению хороших отношений. Они не осуждали решения, которое приняла их дочь. А с Гарном Расчет даже нашел общий язык: они два часа обсуждали программу инвестиций, которую разработал для него отец Зельды.

После вечерней трапезы, во время которой Расчет чувствовал себя ужасно — он не знал всех нюансов застольного этикета, — Зельда пригласила его в сад. Он рад был скрыться от чужих глаз и наконец под сенью цветущего дерева смог заключить ее в свои объятия. В лунном свете глаза Зельды сияли. Расчету казалось, что он вот-вот в них утонет.

— Время от времени в эти недели меня охватывал страх, но сердцем я, наверное, знал, что ты будешь меня ждать, — признался он ей.

— Знаю. У меня тоже было немало трудных минут. Но почему-то я была уверена, что ты за мной прилетишь. — Положив голову ему на плечо, она улыбнулась. — Мы теперь всегда будем вместе. Когда мы улетаем?

— Как только сможем. Но сначала нам нужно кое-что сделать.

Зельда подняла голову:

— Например?

— Например, пожениться. — Он убрал ей за ухо выбившуюся из кос прядь. — Я люблю тебя, Зельда. Я хочу, чтобы наши узы были на всю жизнь.

— Я люблю тебя, Расчет.

— Знаю. — Он улыбнулся. — Я прочел это в твоих глазах, когда ты сегодня бросилась ко мне в объятия.

— Но это было в моих глаза и тогда, когда ты сажал меня на корабль, потому что тогда я тоже знала, что люблю тебя.