— Я рад, что ты меня понимаешь, зайчонок! — оставил в одиночестве в веселящейся толпе.

Громкая музыка давит на ушные перепонки, заставляя сердечную мышцу судорожно сокращаться. Яркий свет слепит глаза, от чего зрачок неадекватно реагирует, то конвульсивно сокращается, превращаясь в маленькую точку, то вновь покрывает всю переднюю часть глазного яблока. Мелкие волоски на коже топорщатся от контраста горячего воздуха исходящего со стороны танцпола и леденящего со спины, от кондиционера, работающего на полную мощь.

А в душе расцветал цветок эйфории. Так вот! С гордостью посмотрела на всех этих девушек скачущих и извивающихся вокруг. Как смешны их попытки привлечь противоположный пол. Я уже более уверенно и хладнокровно, даже где-то величественно, взирала на всю эту толпу. С некоторой долей скепсиса на лице и одновременно морального удовлетворения. Я добилась своего, не настаивая!

Как мало нужно женщине для счастья! Поманил, приласкал, покормил обещаниями, дал ей надежду на совместное будущее… и всё! Она твоя. Ну как всё? На некоторое время. Потом она вновь поговорит с подругами, те ее распалят, раззадорят, заронят зерно неуверенности и снова здорова. Она станет чем-то не довольна, начнет ворчать на своего молодого человека из-за пустяков, прикидываться, что все хорошо. А ей, оказывается, снова нужен очередной шаг от мужчины и так ″до посинения″, вернее, до свадебного марша Мендельсона в тишине Загса и величественного шествия среди толпы родственников и гостей. Только, пожалуй, тогда, она успокоится, или ее не замужние подружки перестанут давать советы. Они то ведь не достигли пределов более удачливых и счастливых. Так что и права советовать уже не имеют!

Только вот у Али не было таких близких подруг и она, явно не торопилась к связующим узам. Разве что, было желание обладать всем свободным временем своего спутника. Что сейчас, увы, происходило не часто.

* * *

Незаметный для посетителей ночного клуба мужчина, рассматривал их со снисходительной улыбкой на лице. Только взгляд замораживал пустотой эмоций, отдавал легкой ленцой и усталостью. Он, словно матерый хищник, выглядывал из своей берлоги, со второго уровня этого известного в городе заведения, за матовой перегородкой в тишине своего, почти полностью изолированного от звуков, кабинета. Просвещенная тусса имела желание оттягиваться здесь, в VIPе. К ним тянулись простые посетители, стремились хоть иногда иметь возможность примкнуть к веселью и свободе «золотой молодежи». Количество посетителей и популярность клуба росла с каждым днем, росли и капиталы владельца данного заведения.

Богатые мальчики и девочки не торопились менять место своей дислокации, их все устраивало. Указующим перстом сей шумной компании, был ни кто иной, как достопочтимый братец владельца клуба — гроза всего женского населения. Столько сердец разбил и продолжает в том же духе. Василий Славенский. Самая большая заноза в его заднице. Этот увалень ввел в моду — веселиться в этом заведении. Блистал среди своих ярых и настойчивых поклонниц, до которых иногда снисходил своим совсем не благочестивым вниманием. Каждая из них достигала вершины известности и возносилась на вершину своей гордыни, наконец, оказавшись в кровати такого мачо и всеобщего любимчика, получая свою порцию удовольствий. Только вот, неизменно низвергалась на следующий день, со своего пьедестала.

Любопытно, что ни одна из них не устраивала истерик, оставалась жаждущей и ждущей внимания этого ловеласа в возможном скором будущем. Желала вновь оказаться в его постели и утереть нос всем этим мымрам вокруг, с надеждой ожидая решения неуловимого и не окольцованного. Никому из них, этих пустышек, пока не удалось задержать его благосклонное внимание на себе дольше, чем на несколько дней.